всё также пылал этот невероятно яркий зелёный огонёк, но теперь он уже был каким-то подтусклым что ли. Лиловые волосы были обстрижены, и теперь не роскошной гривой спадали на плечи, а самым обычным обрубком торчали на голове.
[Ияков: …]
[Вигир: …]
Вигир стоял в самых обычных портах и майке, держал в руках киянку и усиленно вбивал деревянные колья в выветренную землю, тем самым создавая изгородь. Он уже понатыкал штук семь таких – сначала вбивал колышек, потом лопатой создавал глубокое квадратное отверстие, а после уже вставлял туда бревно и засыпал песком. Между этим брёвнами заколачивал гвоздями доски и получалась неплохая такая изгородь.
[Вигир: …]
Как только псилактик увидел Иякова, он слегка приподнял брови, но вскоре его лицо приняло прежнее безучастное выражение, и он продолжил колотить колья, словно рядом с ним никого и не было.
[Ияков: …]
[Вигир: Ты здесь для того, чтобы убить меня?]
Несмотря на более взрослую внешность, у него был всё такой же юношеский пижонский голос. Правда теперь ничего кроме самого голоса в нём пижонского-то и не делало, тембр и интонация была самой что ни на есть простой, что Ияков аж на секунду засомневался в том, что это был его давний знакомый, но цвет волос живо его снова убедил в этом.
[Ияков: Привет, Вигир. Я бы может тебя и убил бы, но на мне же проклятие, что я не могу к тебе прикасаться.]
[Вигир: А, да?.. Совсем забыл про него.]
Вигир Фаль оторвался от своей киянки, взмахнул ладонью, и Ияков почувствовал лёгкое щекотание у себя в груди.
[Вигир: Я его снял. Можешь теперь мстить, сколько душе угодно.]
Несмотря на готовность умереть, псилактик не выглядел разбито или упаднически. Он просто и дальше вбивал колышки.
[Ияков: Зачем тебе изгородь? Здесь один хуй ничего не растёт и ничего не водится.]
[Вигир: А у меня будет расти и водиться… Обнесу тут только всё досками и запущу овец каких-нибудь.]
[Ияков: В пастуха решил податься?]
[Вигир: Можно сказать и так… Здесь тихо и безлюдно. Рядом река и, в принципе-то, почва не такая уж и мёртвая. Построю себе домик, сарайчик и можно будет спокойно жить. Молока, репы и мяса с хозяйства мне вполне хватит.]
[Ияков: …]
[Вигир: …]
[Ияков: …]
[Вигир: …]
[Ияков: Тебе помочь?]
Вигир слегка удивлённо оглянулся на Иякова. Мускулистый мужчина, тем не менее, был вполне серьёзен в своих намерениях.
[Вигир: Да было бы хорошо, так ведь у меня все инструменты на меня одного, где я тебе вторую киянку доста… Ну…]
Ияков наклонился к земле и, вырвав какую-ту травинку ,превратил её в самую настоящую зелёную киянку. Псилактик не мог не удивиться такому фокусу, но впереди ещё было много работы, так что они молчали принялись колотить по колышкам.
***
Через пару часов двое потных мужчин сели на землю и довольно вытерли лбы. Изгородь была готова – довольно длинная, надо сказать, но её всё-таки делали с душой да и не покладая рук, так что это было закономерно.
[Ияков: …]
[Вигир: …]
Близился вечер. Солнце ещё не краснело, но становилось чуть холодней, и небо приобретало такой странный мутновато-голубой оттенок.
От земли пахло свежестью, но свежесть эта быстро разгонялась ветром, так что пахло лишь пылью и изредка чем-то цветочным и вкусным.
[Ияков: …]
[Вигир: …]
[Ияков: Вигир.]
[Вигир: А?]
[Ияков: И как ты пришёл к этому?]
[Вигир: К чему?]
[Ияков: К такой жизни. Мы же не виделись столько лет.]
[Вигир: Да, не виделись…]
[Ияков: …]
[Вигир: Всё началось ещё давно, задолго до нашего с тобой знакомства… Я жил в приюте для детей и всем подряд хвастался про то, что был сыном самого сильного и благородного псилактика Фаля, у меня с собой ещё был тот красивый красный ремень помнишь – вот он был якобы от отца… Я был горделив, часто бахвалился и смотрел на других детей сверху вниз… Потом был мальчик Трот, он рассказал мне, что на самом деле я был сыном обычного лесоруба, которого как раз-таки и звали Фаль. Моя мать изменила ему с молодым графом, и остался от этого любовника только тот красный ремень… В тот день я убил Трота…]
[Ияков: …]
[Вигир: Мне ничего не сделали. Дети начали опасаться меня, воспитатель сделал меня главным, а вскоре я вырос – без друзей и приятелей, один, с напыщенной уверенностью в том, что я знатных кровей.]
[Ияков: …]
[Вигир: Тогда Рибл только образовался, и встала дилемма о том, что во всём графстве не было ни одного псилактика, который бы мог занять это место. Но тут объявился я. Меня никто не хотел видеть правителем, я всем был не нужен, но все те, кто пытался помешать мне заполучить власть, были закономерно убиты…]
[Ияков: …]
[Вигир: Но правление выдалось крайне скучным и серым занятием. Обо мне забыли, я проводил дни и ночи за бумажной волокитой и решал вопросы, связанные в основном лишь с тем, что у кого-то крали курицу или уничтожало посевы наводнением… Мне это быстро надоело, и что самое главное… Я не чувствовал себя Фалем. Я хотел изо всех сил соответствовать своему воображаемому отцу, своему образу идеального псилактика, чтобы никто и никогда больше не сомневался в этом… И я в том числе…]
[Ияков: …]
[Вигир: Вернее даже будет сказать, что я пытался оправдать смерть Трота. Ведь, окажись я взаправду псилактиком, то моё убийство не было бы таким уж ужасным… И потом, с каждой новой смертью и убийством я только повышал ставку, только больше и больше жизней взваливал на это «может быть, я сын того Фаля».]
[Ияков: …]
[Вигир: Тогда пришёл ты. Я увидел твой потенциал. Ты гнался за славой и приключениями, громкими событиями и деяниями, и я был впечатлён тобой. Ты жил именно так, как и подобало настоящему псилактику: совершал невообразимое, вечно повышал планку своих поступков и был у всех на слуху… Я тоже захотел стать таким и думал, что смогу, но…]
[Ияков: …]
[Вигир: Когда мы расследовали то убийство в Пейруте, я понял, что больше не могу возлагать на себя ещё большее количество трупов… До того момента я всё также, как и ты, нёсся без оглядки, но потом я просто взглянул туда, откуда всё началось: с Трота…]
[Ияков: …]
[Вигир: После этого я очень долго скитался по своему миру и теперь уже не пытался стать псилактиком… Я хотел понять,
