Читаем без скачивания Сальватор - Дюма-отец Александр

– Капитан, это «Калипсо».

– Браво! – произнес Пьер Эрбель. – Ну, ребятки, утешим ее вместо Одиссея.

Экипаж, не зная мифологии, не понял, что же означали его слова. Но матросы знали, что это была одна из тех грубых шуток, на которые был горазд Пьер Эрбель накануне кровавой схватки.

А посему они встретили слова капитана таким громким криком, что, будь это на римском форуме, от него попадали бы замертво пролетавшие над площадью вороны.

Любой другой моряк, кроме этого закаленного в боях морского волка, долгое время колебался бы, прежде чем решиться напасть на противника, силы которого на треть превосходили его собственные. Но превосходство корабля противника, напротив, давало капитану Эрбелю то удовлетворение, которое получает любой отважный человек при встрече с достойным его противником.

И прежде, чем стихли крики «ура», капитан с удовольствием посмотрел на эти окружавшие его загорелые лица, на эти горящие глаза и белые зубы.

– Спрашиваю в последний раз, – сказал он. – Вы твердо намерены биться?

– Да! Да! – в едином порыве ответил экипаж.

– И будете биться насмерть?

– Насмерть! – раздалось со всех сторон.

– И даже больше этого! – крикнул Парижанин со своего наблюдательного поста.

– Тогда, дети мои, приступим. Поднять трехцветный флаг и не спускать глаз с «Калипсо». Посмотрим, что он будет делать.

Приказ капитана был немедленно исполнен. Над кораблем, подобно радуге, вспыхнул боевой вымпел. Все взоры устремились к вражескому бригу.

Как только французский вымпел стал развеваться на ветру, вызов был принят, и над кораблем противника взвился флаг Великобритании. Вдобавок раздался еще и пушечный выстрел.

«Прекрасная Тереза» по-прежнему скрывала свои пушки, продолжая хранить скромный и мирный облик торгового судна.

– Теперь, когда мы все увидели, – сказал Пьер Эрбель, – давайте послушаем.

Экипаж «Прекрасной Терезы» стал прислушиваться. И, хотя расстояние до «Калипсо» было еще довольно большим, порыв ветра донес до них дробь барабана, раздававшуюся на вражеском бриге.

– Отлично! – сказал Пьер Эрбель. – Про них не скажешь, что они скрывают свои намерения. Давайте, ребятки, и мы покажем Джону Булю свои намерения. Пусть он убедится в том, что, хотя у нас и не столько зубов, как у него, но они у нас все-таки есть.

Едва он отдал этот приказ, как ткань, прикрывавшая артиллерию «Прекрасной Терезы», исчезла, словно по мановению волшебной палочки, и «Калипсо» смог, в свою очередь, сосчитать в борту «Прекрасной Терезы» двенадцать бойниц, из которых похотливо выглядывали жерла восемнадцатифунтовых орудий.

Затем Щелкунчик, который был не только юнгой, но и флейтистом, спустился по вантам на палубу и очутился рядом с барабанщиком, который, подняв палочки, только и ждал, когда капитан отдаст приказ сыграть первый аккорд на своем мелодичном инструменте.

И капитан этот знак подал.

Немедленно над «Прекрасной Терезой» раздался сигнал «к бою». Барабанщик пробежал вдоль всей палубы, нырнул в кормовой люк и снова вышел на палубу через носовой люк. За ним неотступно следовал Щелкунчик, который подыгрывал сигналу боевой тревоги, исполняя вариации на тему народной песни «Счастливого пути, господин дю Молле!».

Первые же звуки этих двух инструментов произвели магическое действие.

В мгновение ока все члены экипажа заняли свои места согласно боевому расписанию, вооружившись собственным оружием.

Марсовые стрелки с карабинами полезли на ванты. Люди, вооруженные мушкетами, заняли места на полубаке, полуюте и шкафуте. Мушкетоны были установлены на подставки, пушки разнайтованы и подвинуты к бойницам. Запасы гранат были уложены в места, откуда их можно будет метать на палубу вражеского корабля. И наконец боцман абордажной команды приказал подтащить шкоты, установить на мачтах заряды с зажигательной смесью и приготовить абордажные крюки.

Все это происходило на палубе.

Но и под палубой, то есть в недрах корабля, шла не менее напряженная работа.

Пороховые погреба были открыты, фонари колодцев зажжены, запасной руль уложен на место, перегородки задраены.

Группа захвата была готова: в нее входили самые здоровые и отчаянные моряки из экипажа «Прекрасной Терезы». Каждый из них был вооружен по своему вкусу: у кого-то был в руке топорик, кто-то держал гарпун, а кто-то опирался на копье.

Про них можно было сказать, что это – шайка великанов, вооруженная орудиями боя, давно забытыми, ушедшими в прошлое со времен битвы титанов, употреблявшимися только в сказочные времена Антея, Энселада и Жериона.

Капитан Эрбель, засунув руки в карманы своей бархатной куртки, словно прогуливаясь, как мирный горожанин Сен-Мало по набережной в воскресный день, обошел весь корабль, обращаясь к каждой группе с дружескими напутствиями и щедро угощая всех из огромного кисета, конец которого высовывался из его кармана, словно змея.

Закончив осмотр, он сказал:

– Дети мои, вы ведь знаете, что, возможно, наступит день, когда я женюсь?

– Нет, капитан, – отвечали моряки. – Мы этого не знали.

– Так вот я вам сейчас об этом сообщаю.

– Спасибо, капитан, – сказали матросы. – А когда же свадьба?

– О, даты я еще не знаю. Но одно я знаю наверняка.

– Что же, капитан?

– А то, что, если я женюсь, то непременно подарю мадам Эрбель пацана.

– Мы очень на это надеемся, – со смехом ответили матросы.

– Так вот, я обещаю вам, дети мои, что тот из вас, кто вторым окажется на палубе «Калипсо», будет крестным отцом этого мальчугана.

– А первый? – спросил Парижанин.

– Первому, – ответил капитан, – я раскрою топором голову: я не желаю, чтобы кто-то хоть в чем опередил меня. А теперь, коль скоро мы обо всем договорились, дети мои, опустите-ка грот, бизань и бом-кливер, а то англичанин не сможет приблизиться к нам настолько, чтобы с ним можно было завязать разговор.

– Отлично! – сказал Парижанин. – Вижу, что капитану хочется поиграть в городки. Ступай на свой боевой пост, Пьер Берто!

Пьер Берто взглянул на капитана, желая убедиться, следует ли ему понимать приглашение Парижанина за приказ.

Эрбель кивнул.

– Могу я вас спросить, капитан? – произнес Пьер Берто.

– В чем дело, Пьер? – спросил капитан.

– Вы, надеюсь, ничего не имеете против Лойзы?

– Нет, мой мальчик. А почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Потому что надеюсь, что по нашему возвращению она не только станет моей женой, но и крестной матерью вашего мальчика.

– Какое честолюбие! – произнес в ответ капитан.

После этого в одно мгновение ока паруса, указанные капитаном, были спущены, а Пьер Берто стоял на своем боевом посту, лаская тридцатишестифунтовые орудия, словно паша своих двух султанш.

Глава LX

Бой

Поскольку после уборки части парусов скорость движения французского брига снизилась, а английский корабль продолжал двигаться с той же скоростью, расстояние между преследуемым кораблем и его преследователем начало постепенно сокращаться.

Капитан стоял на своем командирском мостике и, казалось, с помощью компаса измерял расстояние между судами.

И все же, как ни спешил он начать игру в городки, как это называл Пьер Берто, первым огонь открыл вовсе не он.

Несомненно, у капитана вражеского брига чувство дистанции не было развито столь хорошо, как у капитана «Прекрасной Терезы», поскольку французы увидели, что англичане опустили некоторые паруса и «Калипсо» развернулся к преследуемому кораблю одним из бортов. В это же самое время линию бойниц окутал дым. И раньше, чем донеслись звуки выстрелов, град ядер вспенил воду в трех-четырех кабельтовых от «Прекрасной Терезы».

– Кажется, что нашим английским друзьям некуда девать порох и ядра, – произнес капитан Эрбель. – Мы будем поэкономнее их, не так ли, Пьер?

– Черт побери! – ответил наводчик. – Вы ведь знаете, капитан, все зависит только от вашего желания: дайте приказ начать огонь, и мы начнем.