Я мог бежать, но не мог спрятаться.
Проревел раскат грома, и я увидел, как из-за завесы туч на свет огней Чикаго спускается группа неясных силуэтов. Я мог бы пуститься наутёк, но Охота неслась словно по автостраде. Я не сумел бы отсрочить неизбежное на более-менее значительный срок. Призрачные гончие мчались на меня с севера, вдоль береговой линии, а за ними скакали расплывчатые тёмные силуэты всадников, сжимающих в руках всевозможные луки, копья и длинные клинки.
Я никак не мог одолеть Охоту. Даже с помощью стероидов Мэб.
Но возможно…
Раздался ещё один рёв — но рёв не грома, а ста сорока лошадиных сил, произведённых в США.
Мотоцикл Кэррин затормозил достаточно близко, чтобы гравий из под колес попал мне на ботинки. Я повернулся и увидел её, выжимающую из Харлея ещё один рык.
— Кэррин! Что, чёрт возьми, ты делаешь?
— Забирайся на байк, тряпка! — крикнула она через очередной взрыв движка. — Если они хотят кусочек тебя, то пусть сначала его заслужат!
Она улыбнулась мне, и её яркая, свирепая улыбка оказалась заразительной.
— Чёрт возьми да, — ответил я и прыгнул на заднее сиденье Харлея, а тьма, смерть и пламя уже готовы были обрушиться на мой город.
Глава 41
Я перекинул патронташ от винчестера через плечо и поспешил сгрести полы моего нового пыльника, пока они не угодили в заднее колесо мотоцикла и не убили меня. Я чудом не свалился с заднего сиденья и не угробился, когда Кэррин вдавила газ, но я сумел уцепиться ей за талию рукой, держащей винтовку.
Кэррин сердито посмотрела на меня, вырвала из руки винтовку и положила в маленькое отделение на боку Харлея, которое оказалось для неё подозрительно подходящим. Я держался за Кэррин свободной рукой, а другой делал всё возможное, чтобы мой плащ меня не прикончил.
— Куда? — крикнула она мне через плечо.
— На юг! Выжми из мотоцикла всё, что можешь!
Она топнула ногой по чему-то, покрутила запястьем, и Харлей, который нёсся со скоростью около пятидесяти миль в час, рванул вперёд, будто до этого стоял на месте.
Я кинул быстрый взгляд через плечо и увидел, как ближайшие к нам участники Охоты медленно исчезали вдали. Возможно, Дикая Охота никогда не слышала о Харлее-Дэвидсон.
Но Кэррин не могла бы поддерживать такую скорость даже на широких улицах Чикаго — только не в такую промозглую, дождливую погоду. Вокруг было слишком много людей, которые вынуждали её искать проезд в плотном дорожном движении, и ей пришлось замедлиться, чтобы не дать нам расшибиться в лепёшку о семейный седан. Сердитые гудки автомобилей ревели, пока она скользила по дорожным полосам, гармонично сливаясь с кличами рогов Дикой Охоты.
— Мы отрываемся? — спросила она, не оборачиваясь.
Я оглянулся. Дикая Охота была менее чем в ста ярдах позади — им не нужно было бороться с трафиком. Эти уроды гнались за нами на высоте пятьдесят футов над грёбаной землей, скрытые опустившейся тьмой и завесой дождя от сонма горожан, поглощённых своими повседневными заботами.
— Они жульничают! Нам нужно быстрее убраться с дороги!
Кэррин обернулась ровно настолько, чтобы видеть меня краем глаза: — У тебя есть план?
— Это не самый лучший план, — прокричал я в ответ. — Но для него мне нужна большая открытая местность, чтобы не задело людей!
— В Чикаго?! — прокричала она. И тут её глаза широко распахнулись. — Заводы?
— Вперёд! — заорал я. Кэррин промчалась на красный, чудом не вписавшись в чью-то тачку, поворачивавшую влево, и яростно устремилась вниз по береговому шоссе.
Чикаго — город потрясающих запросов. Необходимость военного присутствия в начале колониальной эпохи стала причиной строительства форта, чьей задачей было обеспечить безопасность белых поселенцев, торговцев, миссионеров. Люди строили свои дома и церкви, лавки и конторы, которые со временем стали единым целым, превратившись в город, а затем и в Сити. Чикаго, расположенный на величайшем перепутье зарождающейся американской нации, привлекает всё больше и больше народа, что приводит к возникновению всё новых и новых домов, лавок и офисов, и, в конце концов, тяжёлой промышленности.
К концу девятнадцатого века Чикаго стал процветающим промышленным городом, названия его сталелитейных заводов произносились с почтительным придыханием. Сталелитейный Соединённых Штатов, Сталелитейный Янгстаун, Сталелитейный штата Висконсин, Республиканский Сталелитейный как грибы после дождя вырастают и процветают на берегу озера Мичиган по направлению к Кэлъюмэт Сити. Всё побережье занято металлургическим комбинатом, и львиная доля стали, которой предстояло поддержать усилия союзников в обеих мировых войнах, была произведена здесь, в небольшом районе Чикаго.
Но рано или поздно всё заканчивается. Американская сталелитейная промышленность начала сбавлять обороты, а потом и вовсе исчезла. К концу двадцатого века длинный заброшенный пустырь и рушащиеся здания на берегу озера Мичиган стали всем, что осталось от эпицентра торговли металлом. Спустя десяток лет город предпринял попытку очистить это место, большинство зданий было снесено, однако остатки каменных и бетонных развалин по-прежнему торчали тут и там, подобно останкам огромного зверя, подчищенные мусорщиками. Ничего особенного, кроме расцветшего вокруг этого унылого места Чикаго, тут не росло. Так, сорняки да месторождения всяких ценностей.
Ту часть набережной планировали привести в порядок, но пока что руки городских чиновников до этого не дошли. Сейчас это место представляло собой катастрофически нездоровый, плоский, тёмный, пустынный участок земли, равномерно усеянный одинокими напоминаниями о былом величии. Здесь нельзя было укрыться от дождя и холода, и в такую поганую ночку, как нынешняя, здесь не должно было обретаться никаких праздношатающихся личностей.
Всё, что нам было нужно — суметь туда добраться.
Мы буквально пролетели мимо Музея Науки и Промышленности по правую руку от нас, затем со скоростью молнии проехали через мост над пятьдесят девятой улицей Яхт Харбор, свернув на участок дороги, максимально близко расположенный к окружающим его домам и естественно безлюдный в столь прохладный осенний вечер.
И, как будто дожидаясь, пока мы скроемся от любопытных глаз обывателей, Дикая Охота обрушилась на нас, как сокол камнем падает с неба на кролика.
Но они напали не на обычного кролика. Элмер Фадд ещё не знал, что связался с вооружённым винчестером Багсом Банни.
Нечто похожее на огромную тощую гончую, сотканную из дыма и пепла, с горящими угольками вместо глаз, обрушилось на землю как раз за Харлеем и стремительно побежало вперёд, стремясь угнаться за нами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
