Отличное получалось кино. Экскаваторы размещались на длинных порталах. Точно шеи гигантских жирафов, пьющих воду из источника, они двигались независимо, поднимаясь и опускаясь. Ножи экскаваторов яростно вращались, срезая землю и отбрасывая ее на конвейеры. Такие экскаваторы могут углубиться под поверхность на тридцать футов. Они прорезают траншею шириной в шестьдесят ярдов и выбрасывают в час свыше десяти тысяч тонн руды. И никогда не останавливаются. Днем и ночью они продолжают вгрызаться в землю.
Дэниэл посмотрел вниз, в пещероподобную траншею, которую прокладывал МоМУ в красной почве. Подходящее место, чтобы избавиться от тела… от его тела. Он вдруг поднял голову: и Нинь Чэнгун, и Четти Синг пристально смотрели на него. Они по-прежнему стояли на командной платформе в семидесяти футах над Дэниэлом, сблизив головы, почти касаясь друга, и говорили; их голоса заглушал рев огромных вращающихся ножей экскаваторов и грохот конвейеров. Выражение лиц китайца и индуса не оставило у Дэниэла никаких сомнений насчет темы разговора. На мгновение он поймал их взгляды, и оба тотчас отвернулись и отошли от перил. После этого Дэниэл с трудом мог сосредоточиться на работе, но нужно было использовать каждую минуту, предоставленную Таффари.
Съемочная группа снова поднялась по стальной лестнице на командную платформу МоМУ. Четти Синг и Нинь Чэнгун исчезли, и это заставило Дэниэла еще больше встревожиться. С высоты платформы можно было заглянуть вниз, в шаровые барабанные мельницы. На палубе МоМУ горизонтально расположены четыре массивных стальных барабана, они вращаются, как центрифуга стиральной машины. Но барабаны эти по сорок ярдов длиной, и в каждый помещено сто тонн стальных шариков. Красная почва, поступающая из траншеи на конвейеры, сбрасывается в отверстые пасти этих барабанов. По мере того как она проходит вдоль всего барабана, стальные шарики превращают комья, куски породы и камни в тонкий порошок, похожий на тальк.
Красный порошок, выходящий из барабанов, отправляется в сепараторы.
Съемочная группа прошла по стальному переходу и оказалась над сепараторами. Здесь Таффари продолжил объяснять на камеру Бонни:
– Оба ценных минерала, которые мы добываем, либо очень тяжелы, либо намагничены. Монацит, в котором содержатся редкоземельные элементы, собирают мощными электромагнитами. – Грохот механизмов почти заглушал его голос. Но Дэниэла это не беспокоило. Позже он попросит Таффари повторить эту речь в студии и получит хороший звук. – Когда мы извлечем монацит, остальное отправится в сепараторы, где легкие материалы поднимаются вверх, а тяжелая платиновая руда оседает и улавливается. – Таффари продолжал: – Это очень тонкая часть операции. Если бы мы использовали в сепараторах химические катализаторы и реагенты, мы могли бы улавливать девяносто процентов платины. Однако в этом случае то, что выливается из баков, ядовито.
Оно впитывается в землю, уносится дождями в реки и убивает всех животных, птиц, насекомых и растительность. Как президент Народнодемократической Республики Убомо я отдал строжайший приказ, запрещающий любое использование химических реагентов для добычи платины в нашей стране.
Таффари помолчал, спокойно глядя в камеру.
– Даю вам слово. Без использования реагентов уровень добычи платины падает до шестидесяти пяти процентов. Это означает потерю десятков миллионов долларов. Но я и мое правительство согласны на эти убытки, лишь бы не рисковать химическим заражением среды.
Мы намерены сделать все, что в наших силах, чтобы наши и ваши дети унаследовали счастливую и безопасную Землю.
Он говорил чрезвычайно убедительно. Слушая этот глубокий, красивый убедительный голос, глядя на прекрасное, благородное лицо, невозможно было усомниться в его искренности. Даже Дэниэл был тронут, и способность критически воспринимать происходящее на мгновение отказала ему.
«Ублюдок и свинину в синагоге бы продал». Дэниэл пытался с помощью циничного профессионализма вернуть себе способность здраво мыслить.
– Шабаш! – приказал он. – Сворачиваемся. Это было великолепно, господин президент. Большое спасибо. Если вы сейчас пойдете в столовую обедать, мы закончим здесь. А во второй половине дня запишем последнюю часть, с картами и макетами.
Словно джинн в тюрбане, появился Четти Синг и увел Таффари с площадки МоМУ, чтобы отвезти его в базовый лагерь, где, как знал Дэниэл, президента ждал обильный обед. Еду и напитки привезли из Кахали в том же вертолете.
Как только все уехали, Дэниэл и Бонни сняли на МоМУ то, что не требовало присутствия Таффари. Они снимали, как тяжелый концентрат платины темным потоком вливается в барабаны для руды. Каждый барабан вмещал сто тонн; заполнившись, он автоматически опускался на поджидавший тягач, и его увозили.
Только в трем часам они сняли на МоМУ все, что нужно было Дэниэлу. К тому времени как они вернулись в базовый лагерь в Сенги-Сенги, президентская трапеза уже заканчивалась.
Посреди конференц-зала в здании администрации установили сложную масштабную модель типичных разработок с участием МоМУ. Модель должна была проиллюстрировать всю процедуру. Ее собрали техники БОСС в Лондоне. Это была впечатляющая работа, со всеми деталями и точно рассчитанная по масштабу.
Дэниэл собирался чередовать съемки этой модели с кадрами, сделанными с вертолета и показывающими лесистую местность с расположенным в ней МоМУ. Он считал, что на экране различить эта два вида съемки будет трудно.
Модель показывала шахтную траншею шириной шестьдесят ярдов и просеку в лесу, подготовленную лесорубами и бульдозерами, идущими перед МоМУ. Дэниэл собирался несколько дней посвятить съемкам работ в лесу, предвкушая впечатляющие кадры падения огромных деревьев. Громоздкие желтые бульдозеры, вытаскивающие бревна из леса, бригады грузчиков, укладывающих бревна на тягачи, – все это будут отличные съемки.
Тем временем Дэниэлу следовало по максимуму использовать день, который Таффари согласился отдать для съемок. Он наблюдал, как Бонни суетится, шепча и смеясь, когда пудрит ему лицо. Всем, кто наблюдал за этим, она откровенно давала понять, что они любовники.
Таффари много выпил; он не сдерживался и не таясь ласкал ее, глядя на большие груди, которые Бонни придвинула к самому его носу.
«Она действительно видит себя первой леди Убомо, – поразился Дэниэл. – Она ведь понятия не имеет, как хита обращаются со своими женами. Хотел бы я, чтобы это случилось. Она заслуживает всего, что ее ждет».
Он встал и прервал эту возмутительную сцену.
