Тем временем Юденич начал маневр по глубокому обходу турецкой армии. Дивизии 1-го Кавказского корпуса, оставшиеся в Эрзинджане, повернули на юг, перешли в наступление на Бингель. Корпус Де Витта, пробивая вражескую оборону у Муша, продвигался на Бингель с востока. Противник дрогнул, стал пятиться. Уловив этот момент, собранная под Огнотом русская группировка ринулась в третье контрнаступление. Его враг уже не выдержал. Турецкий фронт развалился. Остатки дивизий бежали, перемешались между собой. Наши войска преследовали и добивали их. Иззет-паша все-таки остановил подчиненных в горах Бингель-даг и Кызыл-Чубук. Закипели жаркие бои на перевалах.
Но сражавшихся развела сама природа. Неожиданно рано, в сентябре, в горах выпал снег, ударили морозы. Как турки, так и русские были еще в летнем обмундировании. 20 сентября Юденич прекратил операцию, отвел солдат в долины. 2-я турецкая армия и без того была полностью разгромлена, потеряла убитыми, ранеными и пленными 60 тыс. человек. Наши потери были тоже немалыми — 21 тыс. Фронт замер западнее Трапезунда, Эрзинджана, потом поворачивал на восток, проходя южнее Муша, Битлиса и озера Ван. Кавказская армия продвинулась от своих границ на 250–300 км, заняла территорию больше современных Грузии, Армении и Азербайджана вместе взятых.
А в Иране корпус Баратова, отступивший из Ирака, занял позиции между Керманшахом и Хамаданом. 13-й турецкий корпус, двигавшийся за ним, тоже остановился. Окопался, опутался колючей проволокой и стал ждать остальных сил армии Халил-бея. 3 месяца шли стычки и перестрелки. Турки и немцы надеялись поднять против русских персов, но ничего не вышло. Большинство иранцев не испытывало ни малейших симпатий к османам и воевать за них не желало. Местные банды порой обстреливали русских, но с таким же успехом обстреливали турок — просто так, от нечего делать. Маршал Низам-эс-Салтан хвастался, что сформировал первую дивизию персидской армии, но она состояла из 300–400 бродяг, навербованных на базарах. Эти «солдаты» соблазнились возможностью бесплатно поесть и ждали, когда дадут денег, чтобы сбежать.
Да и сам Низам откровенно мошенничал, его единственной целью было выманить побольше деньжат «на армию». Немцы клюнули. Отправили ему из Багдада караван с золотом. Турецкого коменданта пограничного Ханэкина предупредили, чтобы он обеспечил безопасность особо ценного груза. Это было ошибкой. Комендант поддерживал хорошие контакты с разбойниками, они напали и разграбили караван. Концов так и не нашли.
Постепенно из Ирака подходили турецкие части, собрались оба корпуса 6-й армии, и в августе Халил-бей начал наступление на Тегеран. Собирался атаковать Баратова с фронта, а сильный отряд под командованием немецких офицеров послал севернее, на Биджар. Он должен был отсечь корпус Баратова от армии Юденича и выйти в тыл русским позициям. Но на полпути к Биджару отряд наткнулся на нашу конницу. Для тех и других встреча стала неожиданной, после короткого боя отскочили в разные стороны. Русских было мало, они не атаковали. Но противник не знал, с какими силами столкнулся, почувствовал себя неуютно — как бы не отрезали от своих, не окружили. Отступил обратно в Керманшах.
Корпуса Халил-бея двинулись только с одного направления, в лоб, вдоль дороги на Хамадан. У них было огромное преимущество в пехоте, а корпус Баратова состоял в основном из конницы. Поэтому он и не пытался намертво удерживать свои позиции. Атакующего неприятеля били из орудий, пулеметов, а при сильном натиске Баратов отводил войска назад. Но тут же бросал казаков и драгун на фланги, они обходили врага, налетали с разных направлений. Турки останавливались, разворачивались, отбиваясь от нападений, перебрасывали против них свои части, а пехоте маршировать туда-сюда было потруднее, чем кавалерии.
К тому же, у русского корпуса был относительно прочный тыл, продукты и фураж закупали у шахского правительства. Противник шел по местам, несколько раз разоренным войной. Продовольствие и все необходимое приходилось везти караванами из Багдада, за сотни километров. И чем дальше углублялись в Персию, тем больше становились концы. За несколько месяцев Халил-бей продвинулся на 200 км, занял Хамадан. Число его аскеров заметно поубавилось, они измучились, расстреляли снаряды и патроны. А войска Баратова заняли сильные позиции у г. Сурджана по притокам р. Карачай, и здесь уже отбивали все атаки.
К этому времени завершились сражения на Кавказе, великий князь Николай Николаевич и Юденич начали перегруппировки. Из соединений, собранных для Огнотской операции, был сформирован 6-й Кавказский корпус Абациева, встал на стыке между 1-м и 4-м Кавказскими корпусами, чтобы враг больше не смог прорвать этот участок. Дополнительные войска направили и в Западный Иран, тут был создан 7-й Кавказский корпус Чернозубова, прикрыл промежуток между армией Юденича и корпусом Баратова, навис над флангом Халилбея. А Баратова подкрепили еще одной казачьей дивизией, 3-й Кубанской. Прорваться к Тегерану и нанести отсюда удар на Закавказье враг не сумел.
Впрочем, некоторым из неприятельских офицеров все-таки суждено было добраться до Кавказских гор и даже до Москвы, но это случилось гораздо позже. Саперными частями у Халил-бея командовал немецкий капитан Эрвин Мак. Он стал командиром танковой дивизии, в 1942 г. дошел до Северного Кавказа, где и нашел свою смерть. Его помощнику в 6-й турецкой армии, обер-лейтенанту Мюллеру, повезло больше. Он добросовестно служил кайзеру, иттихадистам, Веймарской республике, Гитлеру, получил погоны генерал-лейтенанта. В 1944 г. под Минском сдался с остатками окруженной 4-й армии, прогулялся в колоннах пленных по улицам Москвы, после чего перевоспитался, принялся добросовестно служить в антифашистском комитете.
61. Фронт движется на запад
Пантюркистские агитаторы действовали среди многих мусульманских народов. До поры до времени их успехи были скромными. Мусульмане в составе России совсем не бедствовали, их никто не ущемлял. Население Северного Кавказа, Казахстана, Средней Азии не подлежало призыву в армию, русская власть защищала его от произвола собственных феодалов. Но те же феодалы, лишенные былой вседозволенности, охотно внимали пантюркистам.
А фронт нес потери, и при этом 3 млн. мужчин были заняты на строительстве дорог, оборонительных сооружений, они не считались военными. Правительство решило мобилизовать казахов, не в армию, а на тыловые работы, чтобы высвободить русские пополнения. Для местных баев это стало предлогом раздуть мятеж — дескать, нарушены исконные права народа! Как только начались волнения, распоряжение о призыве сразу отменили. Куда там! Смутьяны не унялись, восстание ширилось. Казахи принялись резать крестьян-переселенцев, не щадили ни баб, ни детей, благо многие мужики на фронте.
Царь вспомнил, что Куропаткин когда-то воевал в тех краях, и назначил его генерал-губернатором Туркестана. Войск у него почти не было, несколько гарнизонных рот, семиреченские и сибирские казаки старших возрастов. Но Куропаткин подавил бунт быстро и решительно. Он приказал выдать оружие самим крестьянам, винтовок уже хватало. Повстанцы так крепко получили, что солдатам и казакам пришлось защищать уже не крестьян, а казахов от разъяренных поселенцев. Мятежники запросили пощады и принесли повинную, а их предводители, боявшиеся наказания за пролитую кровь, откочевали со своими родами в Китай.
Северный фронт вместо Куропаткина возглавил молодой способный генерал Василий Иосифович Гурко. Немцы забрали отсюда много войск на Волынь, и 16 июля Гурко предпринял частное наступление под Ригой, а Эверт под Барановичами. Захватили первые неприятельские траншеи, но Ставка обе операции прекратила. Предписала Северному и Западному фронтам только отвлекать противника, а силы сосредотачивала на Юго-Западном. Сюда передавалась большая часть дефицитной тяжелой артиллерии, стратегический резерв — 3 гвардейских корпуса. Из них и 2 армейских корпусов создавалась Особая армия (Особая — чтобы не была 13-й). Она вводилась между 3-й и 8-й. Эти три армии (247 тыс. штыков и шашек) должны были нанести удар на Ковель и Владимир-Волынский.
У неприятеля против них стояло 114 тыс. солдат, но он обнаружил сосредоточение русских. Наращивал позиции на р. Стоход. Кроме колючей проволоки, перед окопами устанавливались специальные сетки, чтобы отскакивали ручные гранаты. Все дороги минировались, а Ковель превращали в настоящую крепость. На окраинах строили бетонированные площадки для крупнокалиберных орудий, к ним подводили узкоколейки для подачи снарядов. Наступление было назначено на 23 июля, но пошли сильные дожди, и его перенесли на 5 дней. Только по соседству с ударной группировкой вступила в сражение 11-я армия. Ее командующий Сахаров вообще-то предполагал только улучшить позиции перед общим наступлением, солдаты поднялись в ночную атаку. Но она неожиданно стала очень успешной, армия захватила вражеские позиции, 11 тыс. пленных и стала с боями продвигаться дальше.
