застилали глаза. Голова раскалывалась так, словно не нее надели чугунные тиски.
Снова посмотрел на нож в своей руке.
Я не смогу уйти, когда судьба сама умоляет отомстить!
Такой шанс!
Я не смогу жить, зная, что отпустил его!
Я не смогу жить, зная, что убил его…
Позади послышался шорох. Я оглянулся.
Сердце забилось чаще.
Снова поднял дрожащую руку и зажал рот рукавом. Опустил лезвие ниже в его горлу. Еще чуть-чуть… ещё...
Черт!
Я едва не выранил нож из рук, а потом позорно сбежал, как никогда прежде желая забиться в угол, чтобы никого не видеть.
Подтянув колени к груди, я дрожал и глотал слезы, проклиная себя за слабость, как вдруг откуда ни возьмись появились два курсанта и, грубо подняв на ноги, подхватили под руки.
Вот и все. Конец.
Они знают, что я струсил. Наверняка дежурный заметил, и полиция уже на полпути сюда.
Меня тащили по коридору. Несколько раз толкнули в спину, заставляя идти быстрее. Я поднял голову, не понимая, зачем они ведут меня наверх, ведь там располагался лишь один кабинет, дорогу к которому я уже и так успел выучить.
Хлопнув дверью, конвоиры слиняли, оставив меня один на один с единственным человеком, которого я ненавидел чуть меньше, чем Лаванта. С полковником Фрэнком Максфилдом.
Сегодня на нем не было привычного мундира, а вместо кителя на плечи был накинут черный кардиган. Верхнее освещение не горело, так что единственным источником света в кабинете оставалась настольная лампа, чей тусклый свет еще больше раздражал глаза.
– Признаться, Тайлер, я уже и не надеялся, что ты когда-нибудь проявишь себя, – сказал Максфилд и, улыбнувшись, закурил. Хотя днем не позволял себе этого. Произнесенная фраза прозвучала как обвинение.
Я прикусил язык, решив молчать до последнего. Может, это было слишком дерзко в моем положении, неважно. Я ничего не сделал. Так что повесить на меня ничего не выйдет.
– Значит, решил молчать? – раскусить выражение моего лица для него не составило большого труда. – Хорошо, молчи. Надо признаться, твои познания в искусстве убийства поражают. Подушкой ведь было бы чище и эффективнее. Или ты так не считаешь?
В его глазах не было ни капли гнева. Скорее немой вопрос: что это было?
Я крепче стиснул зубы.
– Всегда подозревал, что этим его чертовым ножом Ника когда-нибудь и прирежут, – продолжал полковник, ухмыльнувшись, чем еще больше настораживал. Он медленно встал и налил себе чашку кофе. – Как было бы обидно. Ведь Нику всего тринадцать, а он уже один из лучших курсантов в академии. И такой позорный конец.
К этому моменту я уже весь переполнялся от накатившей злости. Ее стало столько, что она готова была литься из ушей, и я, не сдержавшись, выкрикнул:
– Это только потому, что его тренирует брат. Если бы вы об этом знали, то не стали бы его хвалить.
Максфилд пожал плечами.
– Я об этом знаю, – совершенно спокойным тоном ответил он.
– Что? – мой голос сорвался на шепот. – Но это же нечестно!
От обиды снова разнылась голова.
– Вы заранее ставите его в неравные с остальными условия. Хотя прекрасно знаете, что не оставляете им шанса. Да если бы не Джесс, этот слабак даже до середины таблицы не добрался бы.
– А ты у нас поборник честности?
Я, прищурившись, отвел взгляд, ощетинившись всем нутром, чувствуя провокацию.
– Разве не ты пришел целенаправленно убить, пока твой противник спит?
– Это не ваше дело. Моей семьи, – сквозь зубы процедил я, чувствуя, еще немного, и по щеке скатится слеза. Пока полковник не видел, я быстро стер ее рукавом.
– Твоя семья мертва, Тай, – сурово произнес он. – И чем быстрее ты с этим смиришься, тем лучше.
Все происходило именно так, как я предполагал. Вместо того, чтобы помочь, он просто издевался над моим горем. Никто из них никогда не сможет понять! Никто не сможет мне помочь, кроме меня самого! А значит, остается только один выход – снова бежать. Выбраться бы только отсюда, и никто меня не остановит.
– Я видел все ваши с Ником драки, – произнес полковник. – Не смотри на меня так. Кстати, ты отлично держишь удар. Где-то учился?
Я проигнорировал вопрос. Максфилд встал и, подойдя к секретеру, достал оттуда металлическую пепельницу.
– Неужели ты не думал о том, что в Эдмундсе везде установлены камеры? После того, как ты сбежал из стольких интернатов, я ожидал от тебя большей сообразительности. Увы…
Я молча уставился на его пальцы, стряхивающие с сигареты пепел.
– Скажи мне только, что ты планировал делать дальше, после того, как перерезал бы ему горло? Надеюсь, ты понимаешь, что следующее место, где ты окажешься, – колония для несовершеннолетних?
– Плевать.
Полковник усмехнулся:
– Нет, Тай, тебе далеко не плевать. Будь тебе наплевать, ты бы не стал колебаться. – Он обошел вокруг стола и присел на край. Днем такого поведения ни один работник академии не мог бы себе позволить ни за что в жизни.
Я застыл, не шевелясь. Так, что даже ноги затекли.
– Пока ты этого не осознаешь, поэтому просто захлопни рот и послушай. Знаешь, почему ты вчера проиграл? Ты ведь гораздо сильнее, чем он.
Конечно же, я знал. Случайность. Мне не хватило техники. А может, просто везения.
– Да, Ник легче, и ему проще тебя обскакать, ударив там, где ты не ожидаешь, но дело не только в скорости.
Кажется, я даже перестал дышать, впитывая его слова, словно брошенная в воду губка.
– В нем ощетиненной злобы столько, что хватит спалить это здание дважды. Ненависть – вот в чем твоя сила, – произнес полковник. – В отличие от тебя, Ник это давно понял. И если ты готов повзрослеть и полюбить ту свою часть, что жаждет расправы, будем считать, я ничего не видел. И если ты готов, – повторил он, – капитан Торн будет тренировать тебя так же, как Джесс тренирует Ника. Но…
– Я готов, – буквально выкрикнул я. Лицо полковника дернулось. Кажется, он рассчитывал на более длительные уговоры. – Я что угодно сделаю, – затараторил я, и мое сердце забилось словно отбойный молоток. – Хоть полночи напролет буду тренироваться, только разрешите.
Максфилд вернулся за свой стол и, откинувшись в кресле, довольно сказал:
– Торн сам найдет тебя завтра. А теперь пошёл вон!
Отдав честь, я пулей дернулся
