Читаем без скачивания Власть Талисмана - Грэм Хэнкок

Ложа «Девяти сестер» была основана Лаландом и аббатом Кордье де Сен-Фермином, крестным отцом Вольтера, в 1776 году, когда была подписана американская Декларация независимости. Три года спустя Бенджамин Франклин, старший среди подписавших конституцию, был назначен магистром парижской ложи «Девяти сестер». Мы вернемся к этой любопытной связи в главе 18, а пока что проследим за развитием празднества Высшего Существа, состоявшегося 8 июня 1794 года.

Задрапированный в сине-фиолетовую мантию Робеспьер, чьи волосы были обильно обсыпаны белой пудрой, произнес с высокого алтаря некое подобие молитвы перед собравшимися: «Вся вселенная собралась здесь! О, природа, как возвышенна и чудесна твоя власть!» Затем он воззвал к Высшему Существу и попросил собравшихся отдать ему почести. Но в конце своей долгой проповеди вместо обещания положить конец бесчинствам и предложения новой надежды Робеспьер произнес грозное предупреждение, адресованное его политическим оппонентам: «Завтра, когда мы вернемся к работе, мы снова будем бороться с пороками и тиранами!»

Потом большой хор, собранный из национальной оперы, спел гимн, написанный Госсеком, под названием «Отец вселенной, Высший Разум». Наконец Робеспьер подошел к закрытой вуалью фигуре, изображающей «Атеизм», и поджег ее. Жак-Луи Давид изготовил фигуру таким образом, что, когда внешняя часть сгорела, из-под нее проступили черты каменной статуи «Мудрости», изготовленной по образу древней богини Софии и возникшей «словно феникс из пепла».

Имя София, широко использовавшееся в качестве символа во франкмасонстве, часто ассоциировалось с Исидой. Согласно поэту Жераруде Нервалю, статуя, «разоблаченная» в тот день Робеспьером, по всей вероятности, была статуей Исиды.

В своей книге LesIllumines, опубликованной в 1852 году, Нерваль говорит о церемонии, исполнявшейся Робеспьером и его соратниками «в память обрядов illuminises (иллюминатов)», и указывает, что для церемонии 8 июня 1794 года была подготовлена «статуя, покрытая вуалью и в своем окончательном виде символизировавшая Природу или Исиду».[1393]

Наконец, когда статуя была явлена народу и песнопения прекратились, Робеспьер возглавил кортеж на большой колеснице, везущей статую богини и запряженной восемью быками, чьи рога были выкрашены золотой краской. Кортеж прошел через площадь Революции (ныне площадь Конкорд), миновал госпиталь Инвалидов и остановился на Марсовом поле, где произошло новое празднество с речами и песнопениями.[1394]

Исторические хроники того времени подтверждают, что нападки на христианство и церковные учреждения в 1793–1794 годах не являлись обычными «актами возмездия» против отдельных членов духовенства, но представляли собой хорошо организованную и систематическую кампанию по дехристианизации, в результате которой за несколько месяцев произошло «добровольное отречение» около 20 000 католических священников, часто с радостью принимавших культ революционной богини.[1395]

Французский историк Мишель Вовель сообщает, что культ богини Рассудка сначала появился во время суда над Марией-Антуанеттой и стал активно развиваться после публичной казни королевы 16 октября 1793 года.[1396] Было подтверждено, что первые признаки дехристианизации появились в департаментах Ольер и Ньевр 2 октября 1793 года, во время заключительной стадии суда.

Седьмого октября страну поразил шок. Распространились слухи, что представитель Национального собрания, бывший пастор Филип Рул, действовавший по приказу Шометта и Эбера, забрал Sainte-Ampoule — стеклянный сосуд, где содержалось священное масло, — из Реймского собора и разбил его на площади. В сосуде якобы содержалось освященное мирро, которым пользовались для помазания французских королей и королев со времен Хлодвига в 496 году н. э. Когда он был разбит, некий аббат Серрейн из деревни Сен-Реми якобы подбежал к этому месту и смог собрать немного священного состава.[1397]

Но это святотатство было лишь прелюдией. Седьмого ноября 1793 года, через несколько недель после казни Марии-Антуанетты, епископ Парижский Жан-Батист Гобель был публично лишен сана в Национальном собрании. Это представление тоже было задумано Шометтом. Перепуганный до полусмерти епископ послушно объявил, что он хочет присоединиться к эбертистам и чтит культ Рассудка.

Три дня спустя, 10 ноября, произошло немыслимое: большая толпа в сопровождении хора осадила собор Нотр-Дам. Люди несли самодельный трон, на котором восседала «богиня», которую играла красивая парижская актриса мадемуазель Обри, одетая в красно-бело-синие республиканские цвета и носившая фригийский колпак. «Богиня», названная «Свободой, дочерью Природы», потрясала факелом, обозначавшим, что «свобода — это свет мира».[1398] Затем толпа, возглавляемая Шометтом и бывшим епископом Гобелем, направилась в Национальное собрание. Там было объявлено, что собор Нотр-Дам с этих пор будет известен как «храм богини Рассудка».[1399]

Здесь следует упомянуть, что Шометт не был обычным франкмасоном. Как и многие масоны того времени, он питал пристрастие к «египетским» символам и ритуалам. Он был большим поклонником астрономов Лаланда и Дюпюи, о которых один критик того времени сказал: «Господа Лаланд и Дюпюи повсюду видят Исиду».[1400] В масонских кругах перед революцией было модно рассматривать Древний Египет как источник масонского просвещения,[1401] и мы помним, что астроном Дюпюи был среди тех, кто называл Исиду первоначальной богиней-покровительницей Парижа. В 1794 году Дюпюи опубликовал тезис о том, что собор Нотр-Дам на самом деле представляет собой Исеум, т. е. храм Исиды, на месте которого христиане впоследствии возвели свой храм:

«Знаменитая Исида была богиней древних французов, или Sueves,которые присоединили к ее культу символическую ладью, известную как «ладья Исиды». Эта ладья по-прежнему существует на гербе Парижа — города, богиней-покровительницей которого была Исида. Именно в честь Исиды, матери Бога Света, парижане делают подношения и возжигают свечи на Новый Год и даже в течение всего года в память о Празднике Просвещенных…»[1402]

Здесь мы снова встречаемся с эпитетом «Бог Света», который использовался гностиками и манихеями в первые века нашей эры, а впоследствии был подхвачен катарами. Он также появляется в различных вариантах франкмасонства и в розенкрейцерском манифесте, но ни разу не упоминается в христианской Библии.

Астроном Лаланд, поддерживавший точку зрения Дюпюи, писал: «Мсье Дюпюи в своих исследованиях пришел к выводу, что фасад собора Нотр-Дам представляет собой грубую копию фронтисписа древнего храма Исиды — богини, чей культ давно существовал в Галлии и особенно в Париже».[1403]

Наряду с богиней Исидой (часто скрывающейся под псевдонимом «Рассудка», «Природы» или «Свободы») французские революционеры пользовались другими хорошо известными египетскими символами: изображением пирамид и так называемого Всевидящего Ока.[1404] Пытаясь понять, почемуиспользовались эти символы, Роберт Бьювэл набрел на ключ, открывший потайное окно с видом на Париж, которое позволило нам увидеть магический ландшафт, вплетенный в современный архитектурный план этого Города Света…

ГЛАВА 18

РАЗОБЛАЧЕННЫЙ ПАРИЖ

«Во французском масонстве аллегорические и метафорические аспекты архитектуры наделялись большим значением, чем в Англии XVIII века. Архитектурная история приравнивается к развитию общества, а сама архитектура рассматривается как средство установления справедливой и упорядоченной системы».

Четырнадцатого июля 1792 года на Марсовом поле в Париже была проведена республиканская церемония, в процессе которой была воздвигнута «Почетная пирамида» в честь павших во время штурма Бастилии.[1405] Сохранилась гравюра другой республиканской церемонии, состоявшейся 26 августа 1792 года в садах Тюильри перед Лувром. Здесь снова была воздвигнута пирамида в честь мучеников революции. Третья пирамида появилась в парке Монсо; она была заказана Филиппом Эгалите и сооружена архитектором Б. Пойе рядом с павильоном, который, вероятно, был масонским храмом. Проекты многих других пирамид, хотя и неосуществленные, являются свидетельством одержимости этой архитектурной формой в период французской революции.

Существуют, к примеру, любопытные проекты архитектора Клода-Никола Леду,[1406] которого историк архитектуры Джеймс Керл описывает как человека, «глубоко вовлеченного в масонские и криптомасонские культы». Один из британских масонов, тоже архитектор, побывавший в доме Леду в Париже, впоследст вии заметил: «Судя по всему, Леду больше увлекается еретическим масонством наподобие того, которое проповедовал Калиостро».[1407] Многие архитекторы были заворожены одним из самых амбициозных проектов Леду — железоплавильной фабрикой с большими пирамидами, архитектурный план которой напоминал «разные варианты храмового комплекса в Иерусалиме».[1408]