Строго говоря, она не бездельничала. Она училась слушать свои мысли, но, похоже было, что не все продвигается легко, хотя постепенно у нее получалось. Лучший путь, казалось, состоял в том, чтобы пустить их на самотек, терпеливо ждать, и, действительно, более или менее спокойно прислушиваться к себе. Это как будто стоишь в каком–нибудь причудливом лесу и позволяешь всему, что хочет показаться тебе на глаза, сделать это и снова исчезнуть, чтобы вместо него появилось что–то другое. Главная трудность заключалась как раз в мысленном расслаблении, которое никогда не было для нее обычным способом поиска решения проблемы.
Но когда ей удавалось это сделать, было очень вероятно, что информация из царства неведомого, которое начинало выглядеть очень привлекательно, появится и станет вполне доступной для понимания. Что бы там ни работало в глубинах ее подсознания, — а сейчас она могла выдвинуть довольно правдоподобное предположение о том, что это могло быть, — делало оно это медленно и ненавязчиво, как и говорили люди из Пси–Сервиса. Следы его работы были обычно еле различимы и очень неопределенны. Но постепенно кусочки мозаики складывались в четкие картины.
Ничегонеделание в водах Речки Плазмоида каждое утро в течение часа очень помогло этому процессу. Вся эта беготня: полет на Лашес, путь в субпространстве, дежурства с Тэйтом и Квилланом — они сменяли друг друга по часам у контрольного пульта — гудящие каждые полчаса трансмиттеры, занятие всякими «домашними делами» на судне, и то, что кто–то, кроме Мантелиша, должен был постоянно присматривать за Эрметайн, — все это, вместе взятое, не давало ей возможности думать, как советовала Пилч.
Но как только они приземлились, внезапно оказалось, что ей практически нечем заняться, и Триггер, наконец, смогла расставить приоритеты по–другому и начала прислушиваться к себе. Это была одна из тех ситуаций, когда все уже было готово, но ничего не начиналось. Как планета плазмоидов, Лашес был очень привлекателен для проходимцев всех сортов. Это правда, что здесь были плазмоиды, как и то, что до недавнего времени плазмоидов здесь производили.
За несколько дней до того, как прилетел Мантелиш, люди Селана, используя простой метод поиска скоплений, даже определили местонахождение плазмоида, который был создан кем–то другим. Этот, по стандартам Лашеса, был обычным монстром, примерно восьмиметровой длины; серый, похожий на мумию, мертвый и наполовину гнилой внутри. Это был первый плазмоид — за исключением того, что подорвался на гравимине Квиллана — которого видели мертвым. Сначала, когда его обнаружили, было много шума, потому что описание звучало так, будто они, наконец, нашли 112–113. Но это было не так. Дохлого плазмоида — если Триггер правильно уловила суть объяснений Мантелиша — можно было расценивать как дешевую имитацию 112. И его производство, по сравнению с работающими созданиями Полнолуния, казалось, находится на уровне детского сада: едва работающий хлам. Большинство существ, которые были найдены, напоминало разнообразных жуков и червей, хотя каждый из них был размером с поросенка.
— Нет форм, нет образцов, — рокотал Мантелиш. — Работало ли это создание? Пыталось ли оно создать себе помощника, установить и протестировать его? И еще! — и он снова углубился в свои непонятности, очевидно, слегка раздосадованный. — Принесите мне 112–го! — ревел он. — Тогда работа пойдет! Сейчас у нас, по крайней мере, есть материал, и мы можем, не задумываясь, его тратить. Мы можем смело экспериментировать! Пойдемте, Лайд, дорогуша.
И Лайд пошла за ним в лабораторию, где они снова приступили к работе над более или менее подходящими мелкими плазмоидами, препарируя их, обжигая, стимулируя развитие всевозможных процессов, делая различные инъекции и тому подобное, и все это до бесконечности.
* * *
Этим утром Триггер не стала валяться в постели. Вполне возможно, все из–за этой дорогуши Лайд.
— Вы знаете, — задумчиво сказала она специальному уполномоченному днем раньше, — к тому времени, как мы все тут сделаем, Лайд будет знать о плазмоидах больше, чем любой другой в Ядре, конечно, за исключением Мантелиша!
Тэйт не выглядел обеспокоенным.
— Это не будет иметь большого значения. К тому времени, как мы все закончим, она и остальные Эрметайны будут вынуждены отдать контроль над Транестом. Они нарушили соглашение по поводу этого дела.
— Хо, — произнесла Триггер. — А Лайд знает об этом?
— Уверен. Она также знает, что отделается сравнительно легко. Если бы у нее было гражданство Федерации, то она получила бы обязательную Реабилитацию уже сейчас.
— Она наверняка попытается выкинуть какой–нибудь фокус, как только выпадет шанс! — предупредила Триггер.
— Обязательно попытается, — рассеяно ответил спецуполномоченный и продолжил работу.
Кажется, ее беспокоила не Лайд. Триггер легла на ровный мелкий песок, заложила руки за голову, ощутила теплоту солнца закрытыми веками и стала наблюдать, как медленно плывут ее мысли.
Это мог быть только Квиллан.
Итак, майор Квиллан. Спаситель, пришедший вовремя. Разрушитель не–котассинов. Настоящий парень.
Мимо девушки, тихо журча, текла вода.
Во время полета сюда они периодически общались, сменяя друг друга у контрольного пульта. После посадки на Лашесе Квиллан три четверти времени проводил, помогая охотиться на спрятанную крепость Девагас. Она все еще пряталась, а поисковые команды все еще не могли взять ее след.
Но каждый раз, когда выпадала возможность, он возвращался в лагерь. И каждый раз, когда он возвращался и думал, что она не смотрит на него, он сидел и смотрел на нее.
Триггер усмехнулась со счастливым видом. Итак, майор Квиллан робок! Это здорово!
И лирическое отступление помогло. Она почувствовала, как расслабляется, скользит вдаль, плывет по волнам своей памяти… дальше… глубже… к крошечному голосу, который говорил на таком странном языке, но с каждым новым днем становился более понятным.
— Э–э, ну, Триггер!
* * *
У Триггер перехватило дыхание. Ее глаза распахнулись. Она судорожно попыталась исчезнуть под поверхностью ручья, но так как лежала на песке, ей это не удалось. Поэтому она прекратила размахивать руками, и вместо этого попыталась прикрыть ими кое–какие места на своем нагом теле.
— Ты, нахал! — выкрикнула она, как только снова смогла дышать. — Проваливай! Живо!
Робкий Квиллан, стоявший на берегу в пяти метрах, выглядел обиженным. А еще он смотрел.
— Послушай! — жалобно сказал он. — Я просто пришел, чтобы удостовериться, что у тебя все в порядке — дикие звери вокруг! Я не собирался глазеть на твои прелести, хотя, готов признаться, это довольно приятное зрелище.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
