Ориэлла открыла глаза. Сквозь затейливые изгибы ажурных ставень лился серебристый лунный свет, и на бледной тонкой простыне играли причудливые тени. Девушка была в замешательстве — что-то разбудило ее, но что? На нее навалился тот странный неопределенный страх, от которого, словно в детстве, хочется спрятаться с головой под одеяло. Ориэлла твердо напомнила себе, что она все-таки воин, и затаив дыхание, сосредоточилась на своих ощущениях, пытаясь определить, что же именно не так.
Ага! Ну конечно! С тех пор, как она очутилась в этих землях, каждую ночь темноту наполняли звучные серенады ночных цикад, но сейчас за окном стояла пугающая тишина — Ориэлла слышала лишь свое дыхание, прерывистое и неглубокое. Она даже различала биение собственного сердца. Несмотря на духоту, на спине у нее выступил холодный пот. Что-то еще? Ей чего-то недостает. Шиа! Ориэлла ясно ощущала, что в комнате, кроме нее, никого нет. Шиа исчезла!
Неожиданно лунный свет, льющийся в комнату, померк — что-то поглощало его, впитывало, втягивало в себя. Черная волна беззвучно шевельнулась в углу
— Ориэлла чувствовала, как она поднимается, подкрадываясь — нет, беззвучно скользя, к ее постели. Неясная тень мелькнула на фоне окна, и кровь девушки превратилась в лед при виде ожившего видения, что неотвязно преследовало ее в самых ужасных ночных кошмарах. Нихилим! Миафан послал призраков Смерти!
Ориэлла пыталась пошевелиться, дотянуться до меча — но тщетно. Призрак приближался, раздался сверхъестественный низкий и жестокий хохот, который она так хорошо помнила. Волна леденящего ужаса захлестнула девушку. Заклинание! Заклинание Финбарра! Как же оно звучит? Но страх сковал ее мысли. Тварь нависла над ней, черная пасть выпустила длинные клочья темноты, чтобы поглотить ее, как уже поглотила Форрала. «Форрал! Форрал!»
— Ради всего святого, госпожа, проснись!
Ориэлла заморгала, и в глазах у нее прояснилось. Она сидела на кровати, в комнате, залитой теплым светом ламп. Вместо пугающей тени зла перед ней стоял Харин с посеревшим лицом, и тряс ее за плечи. Ориэлла почувствовала, что горло саднит от крика. Шиа была рядом — ее морда представляла из себя демоническую маску ужаса и ярости, а прищуренные желтые глаза уставились на что-то, чего не было в комнате. Не было в комнате! Когда видение померкло, огромная кошка тут же расслабилась и в изумлении встряхнула головой. Но уши ее все еще были прижаты к черепу, а кончик хвоста беспокойно подергивался. Ориэлла не могла унять дрожь, сраженная таким живым напоминанием о страшной гибели Форрала. Ее душевная рана едва начала заживать, и вновь ее разбередило это ужасное видение. Не в силах справиться с собой, девушка рухнула на кровать и зашлась в истерических рыданиях.
Выругавшись, Харин отправил слугу за лекарем и снова оказался рядом, неловко похлопывая рыдающую девушку по плечу.
— Тише, тише, — беспомощно успокаивал он. — Это всего лишь сон. Дурной сон. Лихорадка. Я тут — твой демон тут. Тебе ничего не грозит, даю слово.
Наконец пришел лекарь. Ориэлла смутно помнила этого сгорбленного морщинистого старика, который зашивал ей разорванные мускулы на ноге, и все время трясся под угрожающим взглядом Шиа, возмущенной тем, что это хлипкое создание причиняет подруге такую боль. Теперь, несмотря на свой комичный ночной халат, он был весьма серьезен, суетлив и озабочен. У лекаря был такой нелепый вид, что Ориэлла не удержалась от смеха, но вместе с тем и рыдать не перестала, так что смех и слезы смешались, и девушка начала задыхаться. Вырвавшись из рук Харина, она отвернулась и схватилась за свой раненый бок, покрытый бинтами. Волшебница беспомощно вздрагивала, по ее лицу бежали слезы.
Ориэлла слышала, как лекарь досадливо прищелкнул языком, и у ее губ оказалась чаша с каким-то холодно-обжигающим настоем. Она закашлялась, начала отплевываться и тут же скривилась от режущей боли в боку.
— Дышите поглубже, госпожа, пожалуйста, — терпеливо бормотал лекарь. — Он разговаривал с ней так, словно она была маленьким ребенком. Наконец мысленный голос Шиа, ровный и успокаивающий, сказал:
— Хватит, дорогая! Я не хочу остаться одна. Сверхчеловеческим усилием воли Ориэлла овладела собой и даже проглотила остатки напитка. Хотя ее все еще продолжало трясти, плотный узел, стискивающий внутренности, слегка размяк, и она смогла расслабиться. Девушка откинулась на подушки и утерла глаза.
На лице Харина появилось облегчение.
— Клянусь Жнецом, милая, ну и перепугала же ты нас, — сказал он.
— Чепуха! — живо вмешался лекарь. — Всего лишь лихорадка. Ты была очень больна, госпожа, больна несколько дней. — Он наклонился и положил руку ей на лоб. — Но теперь жар прошел, так что кошмаров больше не будет. Кстати, тебе, наверное, будет приятно узнать, что твой ребенок в безопасности.
Ребенок! Ориэлла совсем о нем забыла. Нужно что-то сделать, что-то очень срочное, но после пережитого кошмара девушка чувствовала себя слабой и расстроенной. «О боги, что за ужасная тварь!» — содрогнулась волшебница.
— Вина, — задыхаясь, выговорила она, пытаясь отогнать страшное воспоминание. Лекарь улыбнулся.
— Если больной требует вина, значит, он выздоравливает. Здесь есть вино, повелитель?
— А ей можно? — встревоженно спросил принц. — Я хочу сказать, крепкие напитки в сочетании с усыпляющим.., ведь она ничего не ела…
— Ну, это легко поправить. — Лекарь выглянул за дверь и отдал приказ стоявшему в коридоре слуге.
В ожидании обеда Ориэлла решила выяснить, что же произошло.
— Я сильно пострадала? — спросила она лекаря. Его широкое лицо недовольно сморщилось.
— Госпожа, ну и задала ты мне работы! Но твоя рука заживает, а ребра просто треснули, а не сломаны. Немного терпения, и они будут в порядке. А вот что касается ноги, то мышцы серьезно повреждены. Боюсь, шрамы останутся на всю жизнь.
— Пустяки! — нетерпеливо перебила Ориэлла. — Я смогу ходить?
Лекарь заколебался.
— Должно быть, — ответил он наконец. — Если, конечно, дать ране затянуться, госпожа. Тебе нельзя вставать по меньшей мере дней десять, а то и больше.
— Что?! — Ориэлла села, сморщившись от боли в боку. — У меня нет столько времени!
— Госпожа, это необходимо.
— Но я должна кое-что сделать! Это очень важно! — Она отчаянно пыталась вспомнить, что же именно.
Лекарь посмотрел на нее так, будто она была вздорным ребенком.
— Как хочешь, — холодно ответил он. — Но если мышцам не дать как следует окрепнуть, ты на всю жизнь останешься калекой, и даже если тебе повезет, нога всегда будет твоим слабым местом. Ты не должна нагружать ее, пока я тебе не позволю, а если нет, то в последствиях вини только себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
