— Я обязательно передам, — пообещала Азиль. — Он будет очень рад, что у тебя получилось.
— А как поживает Элмар? — поинтересовался Кантор.
— Спасибо, с ним все в порядке. Все хорошо. А ты? Где ты потерял свои усы?
— В битве, — засмеялся Кантор. — Они отклеились и потерялись. Что ты так смотришь? Не надо в меня заглядывать.
— Я не хотела. У меня всегда само получается. Ты знаешь, твоя ледяная корка потрескалась.
— Я это чувствую, — кивнул он. — Пусть. Может, это к лучшему. Хотя не знаю.
— А ты тоже видишь?
— Иногда. Но себя — нет. Себя я чувствую.
— А как ты себя чувствуешь, кстати? Я вижу, ты недавно тяжело болел.
— Сейчас все нормально. Я просто простудился в Поморье, там не совсем подходящий климат для жителей Юга. Азиль, скажи, а что ты еще во мне видишь?
— Но ты ведь сам о себе все знаешь, — удивилась нимфа. — Зачем тебе?
— Чтобы увидеть себя со стороны и попробовать в себе разобраться.
— Я могу сказать, но… вряд ли ты разберешься, я не смогу это истолковать.
— Все же, расскажи.
— Ну, хорошо… Про ледяную корку ты сам знаешь… про мертвые пятна, наверное, тоже? Я не знаю, что это означает. Про пустой очаг и перерезанное горло — знаешь?
— Знаю. А ты не знаешь, можно ли что-то сделать?
— Нельзя. Очаг не поддается лечению, это не болезнь. А горло… Это еще тяжелее, чем сломанная спина Элмара. Не знаю, может быть… Но вряд ли. Что еще?.. про свою Силу ты знаешь больше, чем я. И еще черная паутина. Откуда на тебе черная паутина, ты ведь мужчина?
— А что она означает?
Азиль вздохнула, давая понять, что объяснить по-людски не может.
— Это очень плохо, — сказала она. — Это… память… или как-то так… Не знаю, надо спросить у Терезы, я ей тоже не смогла объяснить, но она поняла. И не сказала. Ну, о том, что у тебя не может быть детей, ты сам знаешь, наверное. И все.
— Спасибо. А скажи, когда я был здесь в прошлый раз, у тебя играла очень странная музыка… Что это было?
— Наверное, Ольгины песни, раз тебе показалось странным. А что именно?
Кантор напел мотив, и Азиль радостно закивала головой.
— Да, это Ольгина. А тебе понравилось?
— Да. Ольга — это кто? Она сама их пишет? А кто поет? И что это за инструмент?
— Ольга — это моя подруга. Она привезла кристаллы с музыкой из своего мира. А поет… какой-то их бард, я не помню имени. И инструментов таких я тоже не знаю. Хочешь, я познакомлю тебя как-нибудь с Ольгой, она тебе расскажет.
— А она не из нашего мира? — Кантор сразу вспомнил девушку у музыкальной шкатулки, которая показалась ему неуловимо чужой. Вот оно что. Переселенка. И музыка из другого мира. — Тогда понятно, почему я не узнал инструменты… Азиль, а о чем эта песня?
— Она совсем непонятная. А называется «Красное и черное»… Нет, «Красное на черном», вот.
— Что? — Кантор слегка оторопел. — Но откуда в другом мире могут знать?..
— Да нет, это просто совпадение, — засмеялась Азиль. — Просто этому барду нравилось именно такое сочетание. К цветам королевского дома Мистралии это не имеет никакого отношения. Кстати, о бардах. Ты не знаешь, где сейчас Эль Драко? Я случайно узнала, что он жив, и очень хотела бы его увидеть.
— Не знаю, — удивился Кантор. — А откуда ты узнала, что он жив, да еще так точно?
— А он задушил некроманта, когда тот попробовал его призвать, и сказал, что он живой. Мне рассказали достоверно. Это правда. И еще мне сказали, что его спасли повстанцы с Зеленых гор. Ты ведь оттуда, правда? Может, твои друзья что-то знают? Пусть ему передадут, что я его ищу и что он мне очень нужен.
— Зачем?
— Я его познакомлю кое с кем.
— С королем, что ли?
— Нет. С девушкой, которая вывела его в мир живых. Передашь?
— Да передам… — озадаченно пообещал Кантор. — Только про него уже лет пять никто не слышал.
— Может, он как раз теперь появится. Не забудь.
— Такое, пожалуй, забудешь… Ну, я пойду, наверное. Меня ждут. Когда-нибудь еще буду в Ортане — загляну. Познакомишь меня со своей подругой из другого мира?
— Познакомлю, — охотно кивнула Азиль. — А хочешь встретиться со мной сегодня вечером? Ты мне нравишься.
— Сегодня я уезжаю. Но благодарю за предложение. Если я еще как-нибудь появлюсь здесь, оно останется в силе?
— Да, — засмеялась Азиль. — Только не тяни слишком долго, а то мне уже не так много осталось, год-два, не больше.
Кантор снова улыбнулся и встал.
— Очень рад был с тобой повидаться, Азиль, — сказал он, и это была чистая правда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
