— Дико. Одержимо. Бешено.
— Ч-что? — выдаю, точно заведенная.
— Люблю, — выдыхает прямо в мои губы, вгрызается неистовым поцелуем, напрочь крадет кислород и дарит новый воздух. — Люблю. Зайка моя. Зайчишка. Люблю.
А где-то продолжаются взрывы. Снова и снова. Где-то рушится мир. Остаются лишь развалины. Руины.
— Амир, тебя найти не могут, — врывается в нашу реальность Ахметов. — Держи мобилу. Уже мой контакт пробили.
— Что там? — неохотно прерывает поцелуй.
— Черт знает, — отмахивается. — Тебя просят.
Не слышу, какие фразы звучат по ту сторону линии. Зато вижу, как бледнеет лицо моего мужчины. Никогда его таким не видела. Ни сегодня. Ни тогда, в замке. Он держался при самых жестоких пытках. Боль терпел стоически.
А тут…
— Что случилось? — спрашиваю, когда телефон выпадает из его пальцев.
— Дед умер, — еле двигает губами, криво усмехается, скалит клыки. — Сердечный приступ.
Глава 74
Совпадение. Случайность. Судьба.
Я не верю ни во что из этого дерьма. Народ вокруг шепчется по углам. Никто не рискнет подойти и высказать свои догадки лично. Трусливо хвосты поджимают. Старик сам наглотался таблеток. Вот о чем они думают. Выжил из ума, попутал собственные лекарства. А вообще пришло его время. Сколько лет тянул, до упора держался. Почуял, что старый враг загнулся и сам расслабился.
Закономерный исход. Логичный.
Дьявол. Нет. Ни черта подобного. Мой дед погибать не собирался. Он бы еще десяток лет прожил, а то и дольше. Он мечтал увидеть моих наследников. Желал наблюдать за расцветом нашей империи.
Смерть наступила естественным путем. Никаких подозрительных веществ в крови не обнаружено. Передозировки препаратами тоже нет.
Сердце замерло. Вот и все. Возраст сказался.
Проклятье. Не верю. Ни секунды в это не верю. Мой дед был здоров как бык, просто ходить не мог. А сколько боли он перенес, сколько страданий вытерпел, когда ему делали операцию за операцией, и потом, дальше, в период реабилитации.
Его было не сломить. Никогда и ничем. Кремень. Во всех смыслах. И ум у него был острее моего.
Дебил. Я сбросил тот звонок. Не принял важный вызов. Мчал. Боялся опоздать. Отвлечься и пропустить что-то. Я так и не услышал последних слов.
Одно нашел. Сохранил. Спас. Сберег. Другое потерял навечно.
Когда включаю свой мобильный, получаю сообщение с того света. Волю, которую нужно любой ценой исполнить.
«Разломай доску».
Четко. Прямо. Лаконично.
Дед приказывает мне уничтожить «Табула Раса». Разрушить до самого основания. Другого объяснения его словам не нахожу. Послание только подтверждает догадки. Эти ублюдки погубили Кадыра Дудаева. Несгибаемого лидера. Главного авторитета нашего клана. Подонки, скрывающие свои рожи под масками. Сволочи, возомнившие себя кукловодами.
Я должен отобрать у них все. Каждого нагнуть. Каждому переломать хребет. Выдрать кость за костью. С мясом.
Не знаю, как они провернули это, как расквитались с моим дедом. Подмешали дряни в еду или в питье. Заменили таблетки. Сделали инъекцию, след от которой не нашли на теле. Вариантов множество. Итог известен. Виновных ждет смерть.
Я никому прощение не подарю. Вырву эти сорняки с лица земли.
Жаль, голову Шайтана на могилу деда не принес. Мало что от этого ублюдка осталось. Ничего. Зато другие головы для него в ряд сложу. Отплачу за убийство сполна.
Мои люди проверяют каждый клочок территории, где располагалась резиденция врага. Обшаривают места взрывов, воронку за воронкой исследуют, составляют схему.
Урод сдох. Так легко? Вряд ли. Он мог затеять всю эту заваруху для отвода глаз. Но гад не стал бы настолько сильно рисковать. Допустим, накидался мутной хреноты, заставил свое сердце замереть, прикинулся трупом. Дальше — как? Куда? Там же натуральная засада. Он не знал, угадаем ли мы пароль. Успеем ли сбежать из проклятой западни. У него самого точно не было шанса скрыться, вырваться.
Все произошло слишком быстро. Мало возможности для маневра. Жалею, не свернул ему шею. Для верности. Не оторвал башку. Но нужно было сваливать. Удирать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я оставлял вероятность того, что сволота подбросила вместо себя чужой труп. Однако тесты и анализы доказали обратное. Криминалисты облазили пространство, собрали по клочкам вещественные доказательства. Спецы изучили местность, составили карту взрыва. Выход у всех оказался одинаковый: Шайтан сдох. Без трюков. Без шуток. Реально двинул ноги. От гребаного сердечного приступа. Как мой дед.
Он же сам чепуху нес про встречу со старым врагом. Подозревал, будто подохнет? Заранее расклад предрек? Лично яд бахнул и моего деда сумел накачать? Полная картина ускользала.
— Мы пойдем до конца, — говорит Ахметов, когда мы остаемся наедине сразу после завершения погребальной церемонии. — Выкосим ублюдков.
— Они сами вынесли себе приговор, — отвечаю глухо. — Смерть моего деда явно их рук дело. Через Шайтана или еще через кого. Суть одинаковая выходит по итогу.
Ветер хлещет по щекам. Ливень бьет. Градом льет. Раз за разом. Удары все тверже. Все серьезнее. Повсюду бушует гроза.
Но мы не спешим внутрь. Безопаснее говорить снаружи.
— Твоя сестра, — бросаю я. — Помню, там темная история была. Детали мимо нас прошли. Но помню, убийца наказан. Вроде. Тогда что этот урод нес?
— Наказан исполнитель, — чеканит. — Мою сестру убил маньяк. Он не одну и не двух девушек сгубил. Там счет на десятки шел. Если не больше. Сперва решили, одиночка. Поквитались с ним, с его семьей. Отец вершил закон. Но есть загвоздка.
Сжимает челюсти до скрипа. Выдыхает. Тяжко. Смотрит в сторону, словно вспоминает, выискивает нужное воспоминание. Закрывает глаза.
— В логове того подонка нашли видео. Кучу кассет. Мразота возомнила себя великим режиссером, записывала пытки на видео, монтировала. Жуткое зрелище. Тварь. Мне жаль я не смог прикончить его лично. Пацаном был. Никто бы не позволил. Но я посмотрел чертов фильм. Понимаешь? Кино с моей собственной сестрой. С той, кто была для меня святой. Я видел, как ее убивали. Долго. Жутко. Методично. Кадр за кадром. Я даже не верил, что это происходит по-настоящему. Отец разъяснил. И у гребаного маньяка хранилось множество подобных записей. Крутое оборудование. Свет поставлен. Камеры. Организация по высшему разряду. Съемка точно как для реального кино.
Молчу. Что тут сказать? Я знал про убийство девушки. Про подробности был не в курсе. Жестяк.
— Я думал, урод снимал чисто для себя. Пересматривал. Упивался моментом. Маньяки обожают возвращаться на места своих преступлений. Видео казались рядовой частью его извращенных наклонностей.
Усмехается. Криво. Поворачивается, переводит взгляд на меня. Пустой взгляд. Бездонный.
— Я ошибался. Это было не только ради личного удовольствия, а еще и на продажу. Он принимал заказы. Работал на других людей. Выполнял задание и выставлял запись на аукцион.
— Чего? — хмурюсь. — Кто бы стал смотреть такое кино?
— Поверь, спрос есть, — хмыкает. — Очень высокий спрос.
— Хрень собачья, — сплевываю. — Откуда берутся ублюдки, готовые это дерьмо покупать?
— Отовсюду, — замечает мрачно. — Пытки. Убийства. Снафф-видео. Причем самые реальные. Не фальшь. Не подделка. За качественное видео легко заработать миллион. И это не предел. Заказывать тоже можно. Кого угодно. Ну в теории.
— Долбануться, — в момент прокручиваю слова Шайтана. — Значит, твою сестру заказали? Маньяк выполнял, но были замешаны и другие твари?
Кивает.
— Постой, — качаю головой. — Ты давно копаешь под «Табула Раса». Давно пробуешь паскуд опрокинуть. Выходит, они в этой теме? Покрывают гребаные киношки? Вот твой мотив. Найти настоящего убийцу сестры.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Еще один кивок.
— Как ты вышел на них? Как зацепился за тему?
— Отец признался, — заявляет после паузы. — Открыл душу. Не сразу. Но я уговорил его раскрыть правду. Он был повязан клятвой. Служил «Табула Раса». Поэтому не мог все объяснить сразу, когда сестра погибла.
