Читаем без скачивания Толковая Библия. Ветхий Завет и Новый Завет - Александр Лопухин

А Спаситель между тем воспользовался этим случаем, чтобы указать им на свое мессианское достоинство, и в предостережение им указал на то, как они в своем ослеплении упускали из виду, что еще так недавно свидетельствовал о Нем такой великий пророк, как Иоанн Креститель, и это свидетельство находилось в полном согласии с Моисеем и всем Писанием.

Но запавшая в сердца вождей иудейских ненависть к Пророку назаретскому не дала им возможности проникнуться глубоким смыслом этих доводов, и они лишь с большей настойчивостью стали следить за Ним, чтобы найти случаи нового нарушения отеческих установлений и иметь возможность к более смелому выступлению против Христа. Случай скоро представился. Спаситель оставил Иерусалим немедленно по окончании Пасхи и отправился со своими учениками по направлению к Галилее по дороге, вьющейся среди нив ячменя, дававшего к этому времени первые плоды, начатки которых и приносились в жертву на второй день Пасхи. Законом позволялось срывать по дороге колосья для утоления голода, и ученики, воспользовавшись этим правом, действительно срывали колосья, растирали их в руках и ели. А была суббота. Недремлющие враги тотчас же со злорадством ухватились за этот новый случай нарушения субботства. По толкованию ученых раввинов срывание колосьев приравнивалось к жатве, растирание их руками к молотьбе, а за совершение таких работ назначалось побиение камнями. На их взгляд, это было ужасное преступление. В истории известны были случаи, как истинные иудеи соглашались скорее умереть с голоду, чем нарушить субботний день. Один кормчий из иудеев, несмотря на угрозы смертью, отказался прикоснуться к рулю во время страшной бури после того, как зашло солнце и наступила суббота. А эти жалкие галилеяне с своим Учителем не могли потерпеть несколько часов простого голода и нагло нарушали святыню субботы! Воспользовавшись этим случаем, фарисеи тотчас же окружили Спасителя, с злорадством показывая на апостолов: «Смотри, что они делают», с презрительным кивком на учеников, «делают в субботу, что не должно делать!» Но Спаситель, с истинно божественной прозорливостью усмотрев коварство совопросниковлицемеров, немедленно защитил своих учеников и, опять объявив себя господином субботы, указал в оправдание их примеры из библейской истории, которые выясняли истинный смысл субботы. «Разве вы не читали, – обратился Христос к фарисеям и ученым книжникам, изобличая этим самым их в неведении Св. Писания, знанием которого они похвалялись перед народом, – что сделал Давид, когда имел нужду и взалкал сам и бывшие с ним? Как он вошел в дом Божий (в субботний день) и ел хлебы предложения, которых не должно было есть ни ему, ни бывшим с ним, а только одним священникам?» Если Давид, их великий царь, их любимец, их святой, так открыто и вопиюще нарушал букву закона и, однако же, не подлежал порицанию единственно вследствие нужды, то зачем же порицать учеников за невинный поступок с целью утоления своего голода? И затем, если их собственные раввины определили, что «нет субботства в храме», что священники могли в субботу рубить дрова, зажигать огонь и ставить на стол только что испеченные хлебы предложения, убивать жертвенных животных, обрезывать детей и таким образом всячески нарушать принятые ими и слепо исполняемые правила субботства, – нарушать по дозволению самого закона (Числ 26:9); если можно нарушать субботу ради храма, то разве нельзя ее нарушить ради Того, Кто больше храма? А преследуемый ими Христос есть именно больше храма, и как Сын человеческий есть Господин субботы. Лучше бы им, вместо наблюдения подобных мелочей раввинства, помнить великое изречение пророка, что милость лучше жертвы (Ос 6:6), человеколюбие выше бездушной обрядности.

Чтобы еще сильнее показать фарисеям неосновательность их злобы на мнимых нарушителей субботства, Спаситель в тот же день воспользовался новым случаем, представившимся Ему в синагоге ближайшего городка.

В синагоге оказался человек, по преданию каменщик, от несчастного случая получивший увечье, от которого у него иссохла рука; он умолял Христа исцелить его, чтобы избавиться от горькой необходимости просить милостыню. О присутствии его, а также, очевидно, и о цели знали все, и потому главные места занимали книжники и фарисеи, злобные взоры которых были устремлены на Христа в ожидании, что Он будет делать, чтобы затем обвинить Его. Он недолго оставлял их в недоумении. Сначала Он велел человеку с иссохшей рукой выйти и стать посредине. И затем Он предоставил решению их собственной совести вопрос, который был уже у них на уме, только ставя его так, чтобы показать им его истинное значение: «Должно ли, – спросил Он, – в субботу добро делать, или зло делать? душу спасти (как Я делаю), или погубить (как вы замышляете в сердце своем)?» На этот вопрос возможен был только один ответ, но они, очевидно, собрались сюда не для того, чтобы искать правды или говорить ее. Единственной целью их было следить, что будет делать Он, чтобы основать на этом публичное обвинение перед синедрионом или, по крайней мере, заклеймить Его позорным пятном субботонарушителя. Поэтому они ответили на предложенный им вопрос ненарушимым, уклончивым молчанием. Но Христос не хотел позволить им избегнуть приговора их собственной совести, и поэтому в оправдание Себя привел пример из их обычной практики, который совсем ставил их в невозможность ответить на этот вопрос. «Кто из вас, – спросил Он, – имея одну овцу, если она в субботу упадет в яму, не возьмет ее и не вытащит? Сколько же лучше человек овцы?» Довод был неотразимый, и сам пример не мог быть отрицаем, и однако же злобное молчание совопросников оставалось ненарушимым. Он гневно оглянул их; святое негодование пылало в Его сердце, светилось на лице, оживляло Его движения, звучало в Его голосе, когда Он медленно проводил очами по всем этим вытянутым от злобного упрямства лицам, обличая их в злости и низости, невежестве и гордости; и затем, подавляя это горькое и сильное чувство, Он обратился к совершению дела милосердия и сказал больному: «Протяни руку твою», и, к великому изумлению всех присутствующих, он протянул ее, и стала она здорова, как другая. И таким образом Христос опять поразил своих врагов, и не только словесными доводами, но и делом великого милосердия, послужившего к новой славе Мессии.

XI

Служение в Галилее и окрестностях Галилейского озера. Избрание двенадцати апостолов. Нагорная проповедь и сущность новозаветного законодательства

Все эти события показали, что в Иудее не было возможности для беспрепятственной проповеди Евангелия, и Христос опять удалился в Галилею, к берегам любимого Им озера Геннисаретского, и там, вдали от ярого изуверства слепых приверженцев отживавшего завета, Он приступил к подробному изложению начал Нового Завета – в отличие их от начал Ветхого Завета. Но чтобы новая проповедь не осталась гласом вопиющего в пустыне, нужно было формально составить избранный кружок последователей, которые, отрекшись от всего прошлого, должны были всецело посвятить себя новому и послужить тем зерном, из которого долженствовало возрасти дерево новозаветного человечества. Христос, прежде всего, и сделал так. В это время за Спасителем уже постоянно ходил народ, жаждавший послушать Его божественного слова и воспользоваться Его чудесами. Утомленный проповедью, Спаситель удалился в уединение и на одной из гор провел ночь в молитве, приготавливаясь к великому событию следующего дня. И вот когда рассвел день, Христос подозвал к Себе наиболее преданных последователей и из них избрал двенадцать учеников, которые с этого времени должны были сделаться не просто последователями Христа, каковыми они были доселе, но Его апостолами, т. е. посланниками, принимавшими на себя обязанность не только принимать, но и распространять новое учение. Он избрал их числом двенадцать, так чтобы избранный народ Нового Завета, подобно народу ветхозаветному, имел также двенадцать духовных родоначальников, или патриархов.

Все эти избранники были чистые израильтяне, не язычники или прозелиты, так как именно через потомков Авраама благословение Нового Завета должно было распространяться на язычников, и притом не из колена Левиина или священства Ааронова, так как Христос основывал совершенно новое священство. При самом избрании Спаситель, конечно, принимал во внимание духовные качества избираемых. Он избрал не богатых, просвещенных или сильных мира сего, а самых простых людей, все достоинство которых заключалось в их чистой, неиспорченной никакими ложными влияниями душе и непорочном сердце, представлявшем удобную почву для сеяния нового благовестия. Вот имена этих патриархов новозаветных человечества: Петр и Андрей – сыновья Ионы; Иаков и Иоанн – сыновья Зеведея; и Филипп – все пятеро из небольшого рыбачьего селения Вифсаиды. Затем идут Нафанаил или Варфоломей, Фома, Матфей, Иаков Алфеев (или Малый), Иуда – брат этого Иакова, Симон Зилот, родом из Каны, и Иуда Искариот, т. е. родом из иудейского городка Кариота. Из этого славного общества апостолов трое – Иаков Малый, Иуда (брат) Иаковлев и Симон Зилот почти ничем не известны нам. В Евангелиях ничего не сообщается об их личности, и только св. Иоанн при описании Тайной вечери упоминает об «Иуде не Искариоте», который вместе с другими обращался с известным вопросом к Спасителю (Ин 14:22). Симон известен только по своему прозванию Зилот. «Зилот» или «Кананит» – имена тождественные по своему значению и показывают, что он некогда принадлежал к числу буйных и неистовых последователей Иуды Гискальского. Греческие имена Филиппа и Андрея, а также и то обстоятельство, что к Филиппу именно обращались греки, желавшие видеться с Спасителем перед концом Его земного служения, и что он просьбу эту передал Андрею, быть может, указывают на некоторые связи их с эллинистами; но, кроме первоначального призвания, о них почти ничего не сообщается больше; то же самое и о Нафанаиле и Матфее. О Фоме, называемом также Дидимом, т. е. «близнецом», что составляет только греческий перевод его еврейского имени, имеется несколько интересных сведений, которые показывают в нем человека своеобразного характера, бесхитростного и простодушного, но в то же время пылкого и великодушного; готового умереть, но тугого на веру.