Читаем без скачивания Археология. В начале - Брайан Фаган

Страсть к археологии Колфилд унаследовал от своего отца, школьного учителя, открывшего каменные стены глубоко под торфом, изобилующим в данной местности. В 1983 году Симас начал наносить на карту подземные стены в Кейде Филдз. Для идентификации системы полей сначала он попытался использовать аэрофотосъемку, но все было покрыто торфом. Тогда он обратился к примитивным инструментам своей юности — 2-метровому железному Т-образному стрежню и специальной лопате, которыми пользовались при нарезке пластов торфа. Со своими студентами Колфилд откладывал линии по холмам и делал поперечные срезы проб в болотистой почве через 30-сантиметровые интервалы. Там, где находились каменные стены, торф был менее толстым. Вскоре сотнями бамбуковых шестов были помечены стены и поля.

Сезон за сезоном Колфилд возвращался в Кейде Филдз, пока на карты не были перенесены 103 квадратных километра нетронутых с 2400 года до н. э. земледельческих угодий (рис. 15.1). С помощью геологов и палинологов Колфилд показал, что во время более теплого и влажного климата после ледникового периода здесь появились сосновые леса. Древесные кольца поведали нам о том, что леса внезапно исчезли в 2800 году до н. э., и здесь появились идеальные для выгона скота луга. Почти 500 лет небольшие группы земледельцев делили свои пастбища с помощью низких каменных стен, земля превращалась в лоскутки прямоугольников и квадратов. Каждая семья жила в маленьком круглом доме с соломенной крышей, находящемся внутри огороженного места, посреди мозаики полей, границы которых постоянно менялись последующими поколениями.

Рис. 15.1. Кейде Филдз, Ирландия. На заднем плане гостевой центр

Спустя пять веков влажный климат нанес поражение земледельцам. Торфяные болота с их мхами и вереском неумолимо расширялись. Луга исчезли, пастухи со скотом отошли внутрь страны, разграничивающие стены исчезли под торфом. Графство Мейо всегда было мирным районом Ирландии. Ни римские войска, ни социальные катастрофы не сотрясали жизнь в Кейде Филдз, обеспечивая высокий уровень культурной преемственности в этом уголке Ирландии. Многие поколения семьи Симаса Колфилда прожили в Бельдеригге. Благодаря этому исследованию Симас может с уверенностью утверждать, что он сам и есть «абориген», дальний предок местных земледельцев, живших здесь приблизительно 200 поколений назад.

Проект Кейде Филдз является классическим предметом археологии поселений, и темой этой главы является то, как археологи изучают индивидуальные хозяйства, общины и древние культурные ландшафты. Пока мы рассматривали, как археологи изучают артефакты и доисторическое жизнеобеспечение и различные технологии, которые люди разрабатывали для адаптации к окружающей среде. Мы также рассматривали некоторые методы, используемые для реконструкции самой доисторической окружающей среды. В этой главе рассмотрим то, как археологи изучают менявшиеся доисторические поселения.

Археология поселений и структуры поселений

Археология поселений — это изучение изменяющихся структур поселений как части анализа адаптивных взаимодействий между людьми и их внешней средой, как естественной, так и культурной (Чанг — Chang, 1968). Она требует соединения хорошо разработанного плана исследования, здравого смысла, археологических изысканий и, часто, современных методов дистанционного обнаружения объектов (главы 8 и 9). Структуры поселений, схема и распределение жилищ в определенном месте являются результатом взаимоотношения людей, которые решили на основании практических, культурных, социальных, политических и экономических соображений располагать свои дома, хозяйственные постройки и религиозные сооружения определенным образом. Таким образом, археология поселений предлагает археологам шанс рассматривать взаимоотношения не только внутри различных коммун, но также в рамках торговых сетей, использования природных ресурсов, социальной организации и культурных тенденций.

В 1839 году Джон Ллойд Стефенс, нью-йоркский юрист, ставший путешественником, и шотландский художник Фредерик Казервуд забрались глубоко в центральноамериканские джунгли, ободряемые слухами о затерянных цивилизациях и великих руинах, поглощенных первобытными джунглями. Сначала они вышли к крохотной деревушке Копан, на территории современного Гондураса. Там «вокруг лежали темные очертания руин, обернутые в саван нависшего над ними леса… Единственным звуком, беспокоившим тишину этого мертвого города, был шум скачущих по верхушкам деревьев обезьян» (Стефенс — Stephens, 1841:48). И сегодня можно представить себе эффект, который произвел на Стефенса и Казервуда Копан 150 лет назад.

Пока Казервуд срисовывал сложные иероглифы, которые он нашел еще на стоящих каменных колоннах, Стефенс пытался купить это местечко за 50 долларов, для того чтобы вывезти оттуда памятники в Нью-Йорк. Но сделка провалилась, когда он выяснил, что древности невозможно сплавить по реке Копан.

Стефенс и Казервуд посетили много других известных городов майя, среди них Паленг, Ушмала и Чечен-Ица. Они были первыми путешественниками, которые признали, что майя построили эти великие города. Стефенс писал: «Эти города. не являются делом рук людей, которые ушли. они принадлежат тому же великому народу. который до сих пор верен своим руинам (с. 222)». Все последующие исследования цивилизации майя основаны на работе этих двух упорных первооткрывателей.

Поселения распределены по земле не случайным образом. Если вы найдете определенного рода поселения возле источников воды, торговых маршрутов, источников пищи пли в легко защищаемых местах, то сможете обоснованно предположить, что за распределением этих памятников лежат практические соображения. В пределах самих поселений сложный комплекс культурных, социальных и даже личностных факторов влиял на расположение домов относительно друг друга. Например, южнокалифорнийские индейцы чумаши жили на островах и берегах залива Санта-Барбара, где подъем глубинных океанских вод способствовал одному из самых обильных прибрежных рыбных промыслов во всем мире. Спустя 700 лет этот богатый, хотя непредсказуемый источник морских продуктов позволял охотникам-собирателям чумаши жить в густонаселенных, постоянных поселениях с тысячами обитателей. Самые важные из этих поселений располагались в защищенных местах на берегу, в них были удобные места для причаливания каноэ, имелись водоросли недалеко от берега и лежбища морских млекопитающих вблизи — все это важные факторы с точки зрения жизнеобеспечения чумаши.

На другом уровне само поселение или город может отражать взгляд сообщества на мировое устройство. Древние обитатели Центральной Америки большое внимание уделяли пышным публичным церемониям, проводившимся в центре больших ритуальных центров. Полторы тысячи лет назад великие равнинные города майя Копан и Тикаль являлись каменными копиями центральноамериканского духовного небесного мира, мира живого и мира подземного (рис. 15.2). Их пирамиды являлись священными горами, дверные проемы на вершине храмов являлись священными отверстиями, через которые правитель, как посредник с духовным миром, путешествовал в мире ином по Wacah Chan, символическому древу мира, которое соединяло слои вселенной майя (на рис. 15.3 столица ацтеков Теночтитлан).

Рис. 15.2. Храм 1 в Тикале, Гватемала, датируемый 700 годом н. э., является каменной копией священной горы

Рис. 15.3. Центральные районы столицы ацтеков, Теночтитлана, с храмом бога Солнца Хутцилопочтли и бога дождя Тлалока слева — они представлялись осями вселенной ацтеков

Взаимоотношения между отдельным человеком и местностью могут быть настолько же сложными, как и всего общества. Земледелец из Центральной Африке и обрабатывает несколько маленьких садов, одни обрабатываются очень интенсивно, в то время как другие находятся под паром и почвы в них регенерируются после многих лет интенсивного использования. Обычный наблюдатель не увидит ничего особенного, но для земледельца очевидны первые признаки регенерации почвы — побеги травы для его скота, которые можно будет использовать спустя несколько недель, цветение орешника, который будет плодоносить в конце сезона дождей. Местность, с его точки зрения, представляет собой «лоскутное одеяло» из садов, растений и животных, которые защищают его предки, которые являются духовными хранителями его земли.

Археология поселений говорит об этих многих сторонах динамических взаимоотношений, некоторые из которых почти невозможно разглядеть без внимательного использования аналогий с живыми сообществами (глава 14). Например, из современных аналогий в Африке и Новой Гвинее известно, что схема поселений может определяться потребностью защищать стада от животных-хищников или воинственных врагов. Поселения могут также располагаться через равномерные промежутки вдоль важных торговых артерий, такие как реки. Даже расположение отдельных домов диктуется сложным комплексом социальных, экономических и даже личных факторов, порой не поддающихся объяснению.