«Чем не способ разорвать наше затянувшееся пари»?
«Дэ, — Ин помолчала, переваривая информацию. — Я не думаю, что оно того стоит».
«Знаешь, — он как-то странно посмотрел на нее и чуть улыбнулся. — Я тоже больше так не думаю».
А потом они еще долго молчали, стоя рядом на краю обрыва и глядя, как тонет в темной воде алый диск светила. Близко-близко… почти соприкасаясь руками. Два создателя, переставших создавать, два соперника, застрявших в своем противостоянии, два врага, не желающих перестать враждовать, ибо это станет концом их связи. А она дарила болезненное удовольствие обоим, несмотря на все сопутствующие лишения и разочарования.
Заколдованный ветер бросал под ноги необычной паре душистые лепестки вишни, где-то вдали пела грустную песню райская птица, а под соседним деревом мирно дремала черноволосая девушка и маленький белый волчонок — потерявшая вторую ипостась Лаванда и новый питомиц Ин — дух лесов Саргона. В следующей жизни их ждет смертельный поединок. В следующей… не в этой.
Снежных простыней белый шелк.Где же ты теперь, Снежный Волк?В дальние края подалась?Только, уходя, не сдалась.Значит, будет бой: смерть и лед.Знаешь это все наперед.Рядом спит малыш, ветер смолк…И ты тоже спишь, Снежный Волк.Пусть во сне кружится метель,Покрывая снегом постель,Осыпая крошевом вас.Редок для волков мира час.Пролетит ваш сон, сгинет век.Станешь ты не волк — человек!Жизнь ты проживешь, может пять,А потом проснешься опять.И случится бой, как всегда.Он ведь Дух лесной, ты — Вода.Вам бы мирно жить, процветать.Только ваш удел — воевать.Вы цепные псы, вы рабы.Не сбежите вы от судьбы.Ваша верность двум МастерамКак на шее цепь, как капкан.Снежных простыней алый шелк…Вот и новый бой, белый Волк.Для чужих утех, в честь пари.Тот малыш подрос, посмотри.Схватка двух стихий: рык и стон.Ты быстра, но враг твой силен.Вам бы с ним леса создавать,А не новый бой затевать.Ну, а где-то в мире другом совсемСчастлив Огонек и доволен всем.Дарит пламя жизнь, согревает свет…Он теперь другой — не убийца, нет.Ну, а что же ты? В смерти ищешь толк?Убивай тогда, глупый Снежный Волк!Рык, прыжок, удар… Хватит горьких слов!Ты не вольный дух — ты слуга богов.
Эпилог
2 месяца спустя…
Я грустно вздохнула, когда очередная порция стрел, с помеченными кровью наконечниками, ударилась о защитный купол, поставленный Арацельсом. Отряд галур, заняв удобные для обстрела позиции за кустами и деревьями, упорно не желали внимать гласу разума, то есть моему. Уже минут тридцать я искренне пыталась донести до этих дикарей всю важность собственной миссии. В ответ нас либо закидывали камнями с взрывоопасными сюрпризами, либо поливали дождем стрел.
М-да… плодотворное общение, ничего не скажешь. И стоило два месяца изучать их язык и обычаи? Они же глухие, несмотря на свои большие уши! Или это только я такая везучая, что на группу особо агрессивных психов нарваться умудрилась? А Мая еще сказала, чтоб мы сразу в поселение спускались. Вот же наивная девчонка! Жила среди этих «неандертальцев», да в основном спала, потому и не знает их совсем. Мне, кстати, тоже не особо хочется с ними знакомиться. Если б не обещание, данное кровнице, ни за какие коврижки сюда б не сунулась. Вот только слово — не воробей, вылетело — не вернешь. Да и предсказания эти ее имели тенденцию сбываться. А в них она упорно называла меня богиней.
Все происходило в лучших традициях плохого кино. После неожиданного переселения в Эллейбрус хвостатая малышка не давала мне прохода, называя Мрррантой и уговаривая осуществить свое предназначение и избавить ее народ от предрассудков. В конечном итоге, я не выдержала такого напора и сдалась. Теперь вот сижу на дереве под защитой магического щита и размышляю над собственной глупостью и твердолобостью хвостатых, в то время как они избавляются, да… но не от предрассудков — от стрел и волшебных камушков, явно зачарованных местным колдуном. Не жизнь — а сказка! И опять какая-то абсурдная. Я к ним с добром — они меня «в штыки», послала б все нафиг и позволила мужу увести меня обратно, но… Мая не поймет, расстроится, а ей сейчас вредны подобные эмоциональные потрясения. Иргис с энтузиазмом учителя и Лу с рвением строгого папаши (перевертыш для собственной безопасности удочерил галуру и наложил на нее какое-то древнее заклинание, не позволяющее ей причинить ему вред) занимаются развитием ее новых талантов, поэтому девочке требуется тишина и покой. А то от всплесков ее раздражения то и дело что-то рушится: мебель, комнаты… Однажды даже целый этаж превратился в руины. А всего-то и причины было — слова Смерти о том, что она достала ночевать в его постели, пока он шляется по коридорам в ночной ипостаси. Мая обиделась — этаж канул в лету. Восстанавливали всем коллективом с помощью магии Хозяина Дома и его постояльцев. Так вот… Силы у малышки море — контроля над ней по нулям.
Ах, как же это знакомо!
Я хмыкнула. Где-то в подсознании заворочался здоровый эгоизм, лениво сообщив, мол, радоваться надо, что происходит подобное не со мной. А я и радуюсь! Да. Но Маю понимаю лучше остальных, а потому хочется для малышки сделать что-нибудь хорошее. Например, наладить-таки конструктивный диалог с ее соплеменниками.
Очередная попытка призвать их к спокойствию закончилась традиционным ответом стрел. И откуда они их берут в таком количестве? Стратегические запасы оружия в кустах у них что ли?
— Ну, и? — насмешливо глядя на меня, спросил Арацельс. — Так и будем загорать на этой ветке или, может, домой вернемся?
— Останемся, — ответила, вздыхая.
— Да я не против… веток. Но желательно без свидетелей и в другом лесу, — продолжил муж, улыбаясь, а я покраснела, побледнела и, обеспокоено посмотрев на него, сказала:
— Ты не забыл, надеюсь, «Слезы»? А то точно придется возвращаться. И капут тогда моей мирной миссии, а заодно и части Эллейбруса кранты, если Мая о провале узнает.
— Держи, Арэ, — сказал супруг, вынув прозрачный флакон из рюкзака, бережно сохраненного для него дриадой, которую мы навестили первой после нашего переселения. Аватара дриддерева передала нам тогда и Заветный Дар, который отныне стал моей настольной книгой. Как ни загляну, вечно что-то новенькое нахожу.
