Читаем без скачивания Саксонские Хроники - Бернард Корнуэлл

Она все еще сжимала в руке Осиное Жало. То был мой короткий меч, так называемый сакс — страшное оружие в ближнем бою, когда люди стоят так тесно, что нет места размахнуться длинным мечом или топором.

Исеулт сполоснула лезвие, а потом оттерла остатки крови подолом мехового плаща Эльсвит.

— А это трудней, чем я думала, — сказала она, — убить человека.

— Для этого нужна сила.

— Зато теперь я получила его душу.

— Так вот почему ты так поступила?

— Чтобы дать жизнь, ты должен отобрать ее у кого-то другого, — заявила она и отдала мне Осиное Жало.

Когда мы вернулись, Альфред брился. Он отпустил бороду, но не ради маскировки, а потому что слишком пал духом, чтобы заботиться о своей внешности. Однако когда мы с Исеулт подошли к его убежищу, он стоял голым по пояс перед большим деревянным корытом с теплой водой. Я заметил, как сильно исхудал наш король. Он умылся, расчесал волосы и теперь выскабливал щетину старым лезвием, одолженным у местного жителя. Его дочь Этельфлэд держала кусок серебра, служивший Альфреду зеркалом.

— Я чувствую себя лучше, — серьезно сообщил он мне.

— Вот и хорошо, мой господин, — ответил я. — И я тоже.

— Значит ли это, что ты кого-то убил?

— Она убила. — Я мотнул головой в сторону Исеулт.

Он задумчиво посмотрел на нее.

— Моя жена, — сказал Альфред, окунув бритву в воду, — спрашивала, на самом ли деле Исеулт — королева.

— На самом деле. Но этот титул не много значит в Корнуолуме. Она была королевой навозной кучи.

— И она язычница?

— Вообще-то Корнуолум был христианским королевством. Разве брат Ассер тебе об этом не говорил?

— Он сказал, что тамошние жители были плохими христианами.

— Я думаю, судить об этом следует только Богу.

— Хорошо, Утред, не будем спорить!

Король махнул в мою сторону бритвой, потом наклонился к серебряному зеркалу и выбрил верхнюю губу. После чего поинтересовался:

— А Исеулт умеет предсказывать будущее?

— Умеет.

Несколько минут король молча брился, а его дочурка с интересом рассматривала Исеулт.

— Тогда спроси у нее, — велел мне Альфред, — буду ли я снова королем Уэссекса.

— Вы будете королем, — к моему удивлению, произнесла Исеулт абсолютно равнодушно.

Альфред уставился на нее:

— Моя жена считает, что теперь, когда Эдуарду стало лучше, мы можем поискать корабль и отправиться во Франкию, а может быть, даже в Рим. В Риме есть община саксов. — Он выскоблил бритвой подбородок. — Там нас радушно примут.

— Датчане будут побеждены, — по-прежнему без выражения произнесла Исеулт, однако в ее голосе не было и тени сомнения.

Альфред потер руками лицо.

— Пример Боэция говорит мне, что она права, — сказал он.

— Боэция? — переспросил я. — Это один из твоих воинов?

— Утред, он был римлянином, — ответил Альфред укоризненным тоном, пораженный моим невежеством. — То был христианин, философ и человек, сведущий в книжных премудростях. Да, весьма и весьма сведущий! — Он помедлил, видимо задумавшись об этом самом Боэции. — Когда язычник Аларих опустошил Рим и цивилизация и истинная религия, казалось, были обречены, один Боэций стойко боролся против грешников. Он претерпел мучения, но выжил, и нас вдохновляет его пример. Воистину вдохновляет. — Альфред указал на меня бритвой. — Мы никогда не должны забывать о примере Боэция, Утред, никогда.

— Я не забуду, мой господин, — кивнул я. — Но как, по-твоему, книжная премудрость вызволит нас отсюда?

— Сдается мне, что, когда датчане уйдут, я должен отпустить бороду, — сказал он. — Спасибо тебе, милая. — Последние слова были обращены к Этельфлэд. — Верни зеркало Энфлэд, хорошо?

Малышка убежала, и Альфред лукаво посмотрел на меня:

— Тебя удивляет, что моя жена и Энфлэд подружились?

— Я рад этому, мой господин.

— Я тоже.

— Но мне интересно, знает ли твоя жена, как Энфлэд зарабатывает на жизнь?

— Вообще-то нет. Она думает, что Энфлэд была поварихой в таверне. И это почти правда. Итак, у нас есть крепость Этелингаэг?

— Да. Леофрик командует тамошним гарнизоном из сорока трех человек.

— И здесь у нас еще двадцать восемь. Да это просто воинство мидийское! — Он явно воспрял духом. — Тогда мы должны туда перебраться.

— Может, не сейчас, а через неделю или две?

— А зачем ждать?

Я пожал плечами.

— Эта деревня лучше укрыта в болотах. Когда у нас будет достаточно народу, чтобы удержать Этелингаэг, тогда и придет время туда перебраться.

Альфред натянул грязную рубашку.

— Твой новый форт не сможет остановить датчан?

— Он задержит их, мой господин, но потом датчане все-таки сумеют пробиться через болото. Однако поймут, что это трудно сделать, потому что Леофрик выкопал рвы, чтобы защитить восточный край Этелингаэга.

— Так ты говоришь, что там не так безопасно, как в этой деревне?

— Да, мой господин.

— Вот именно поэтому я и должен туда отправиться, — заявил Альфред. — Тогда люди не смогут сказать, что их король скрывается неведомо где, верно? — улыбнулся он. — Пусть мои подданные знают, что король бросает вызов датчанам, что он ждет их там, куда они смогут прийти, при этом подвергая себя опасности.

— А заодно подвергая опасности и свою семью, — вставил я.

— Да, и свою семью, — твердо ответил Альфред. Он ненадолго задумался. — Если войско датчан будет большим, то они смогут завоевать все болото, верно ведь?

— Да, мой господин.

— Тогда на этом болоте нет ни одного места безопаснее прочих. Но насколько велики силы у Свейна?

— Этого я не знаю, мой господин.

— Не знаешь? Почему? — То был выговор, довольно мягкий, но все же я чувствовал, что король мною недоволен.

— Я не приближался к датчанам настолько, чтобы можно было это разузнать, мой господин, — объяснили. — Ведь до нынешнего времени мы были слишком слабы, чтобы сопротивляться, и, пока они нас не трогают, мы не трогаем их. Нет смысла лезть в гнездо диких пчел, если ты не собираешься добыть мед.

Альфред кивнул, признавая справедливость этого довода.

— Но нам нужно знать, сколько там пчел, верно? — спросил он. — Поэтому завтра мы пойдем посмотреть на нашего врага. Мы отправимся вдвоем — ты и я, Утред.

— Нет, мой господин, — твердо ответил я. — Пойду только я. Ты не должен собой рисковать.

— Именно это я и должен делать, — возразил он, — и пусть люди знают, что я это делаю, потому что я король. Как ты думаешь, станет кто-нибудь под держивать короля, который трусливо отсиживается за спинами своих подданных?

Он ожидал моего ответа, но я промолчал.

— Итак, давай помолимся, — предложил Альфред, — а потом пообедаем.

Мы поели вареной рыбы — неизменной вареной рыбы.

А на следующий день отправились на поиски врага.

Нас было шестеро. Местный житель, который гнал шестом плоскодонку, Исеулт, я, двое недавно прибывших королевских гвардейцев и Альфред. Я снова попытался уговорить его остаться, но он и слышать про это не желал.

— Если кто-то и должен остаться, — заявил Альфред, — так это Исеулт.

— Она пойдет с нами, — ответил я.

— Ладно, — сдался король.

Больше он не спорил, и, забравшись в большую плоскодонку, мы отправились на запад. Альфред смотрел на птиц — их гам были тысячи. Лысухи, шотландские куропатки, поганки, утки, цапли… А на западе, белые на фоне хмурого неба, парили облака чаек.

Житель болота молча и быстро гнал лодку по тайным, одному ему известным каналам. Иногда он, казалось, направлял нас прямо к берегу, заросшему тростником или травой, однако мелкое суденышко проскальзывало в следующую полоску открытой воды. Прилив струился сквозь бреши, принося рыбу в спрятанные сети и плетеные верши.

Ниже чаек, далеко на западе, я увидел мачты кораблей, которые Свейн вытащил на берег. Альфред тоже заметил их и спросил:

— Почему он не присоединится к Гутруму?

— Потому что Свейн не хочет подчиняться приказам Гутрума, — пояснил я.

— Откуда ты это знаешь?

— Он сам мне так сказал.

Альфред помедлил, возможно вспоминая, как меня судили на витане, потом печально посмотрел на меня и поинтересовался:

— Что он из себя представляет?

— О, это страшный человек.

— Тогда почему он на нас не напал?

Я и сам терялся в догадках. Свейн упустил золотой шанс вторгнуться на болото и выследить Альфреда. Странно, что он даже не попытался это сделать.

— Потому что легче грабить где-нибудь в другом месте, — предположил я, — и потому что он не выполняет требований Гутрума. Эти двое — соперники. Если бы Свейн выполнял приказы Гутрума, то это означало бы, что он признал того королем.