В днище корабля проглянуло отверстие; вскоре оно раздвинулось, как диафрагма фотоаппарата. Сразу же возник вихрь из листьев и пыли, и то, что осталось от машины, вместе с пассажирами, поднялось в воздух и исчезло внутри корабля. Потом звездолет перебрался на лесную поляну, служившую укрытием. Там опустился, замаскировался и лежал, не подавая признаков жизни.
Что именно с ним проделали, Янси, конечно, не представлял. Разумеется, его уведомили о конечном результате. Они исправили все причиненные повреждения и вдобавок внесли значительные улучшения в «оригинал». Например, перестроили челюстные сочленения, устранив тенденцию к смещениям, инициировали процесс, со временем избавивший Янси от жировиков, которые упорно возникали на теле и то и дело воспалялись еще с тех пор, когда он был подростком. Исчез аппендикс; его не вырезали, а удалили непонятным способом, так что в случае вскрытия обнаружилось бы, что слепая кишка вообще не сформировалась в организме. Ему заменили, по неизвестным, но наверняка основательным причинам, гланды.
С другой стороны, такие аномалии, как искривленный с рождения мизинец на левой ноге и глаз, начинающий немного косить, когда он утомлялся, оставили. С последним вышло интереснее всего, думал он впоследствии: мизинец просто не стали исправлять, но глаз восстановили вместе с изъяном. И зубы были такими же неровными, как раньше, с пломбами в прежних местах, хотя от них-то наверняка ничего не осталось после катастрофы. Коротко говоря, в Янси заменили лишь то, чего нельзя заметить внешне.
Однако если он не знал, как, то сознавал, почему с ним все это проделали. Там, внутри звездолета, чувствовалась аура сострадания, смешанная с ощущением вины. Еще одной составляющей было уважение, — беспредельное уважение к любой форме жизни. В лаборатории корабля, поблизости от места, где лежал он, в маленьком контейнере покоились два кузнечика, цикада, четыре крошечных невесомых мотылька и земляной червь, — все пострадавшие в его аварии. Их клеточная структура, функции органов, процессы пищеварения и размножения подверглись столь же кропотливому изучению, что и его тело. Их тоже собирались восстановить так полно, как только могла невообразимо более развитая по сравнению с земной наука инопланетян. Внесенные улучшения были, по-видимому, своего рода компенсацией за причиненный ущерб.
Правда, действуя таким образом, пришельцы ликвидировали следы своего пребывания. Но Янси твердо верил, что их побудительным мотивом была не «маскировка», и инопланетяне, кем бы они ни были, откуда бы ни прилетели, готовы пожертвовать всем, включая личную безопасность, лишь бы исключить малейшее вмешательство в жизнь Земли.
Как ему предстояло убедиться, машину, разрушенную при столкновении, восстановили точно так же, как его самого. Янси не сомневался, что, пожелай они того, старенький седан превратился бы в какое-нибудь сверкающее чудо, способное летать и работать почти вечно на наперстке горючего. Но восставший из груды металлолома автомобиль на вид ничуть не изменился, сохранились даже пятна ржавчины и морщинки по обводу ветрового стекла, там, где сырость проникла между его слоями. Однако он стал немного более вместительным, экономичным, тормоза больше не заедало в сырую погоду, а зажигалка раскалялась несколькими секундами быстрее.
Кто они? Откуда? Что делают здесь и как выглядят? Все это осталось тайной. Янси знал ровно столько, сколько ему позволили. Например, почему такое необходимо. Пришельцы могли восстановить его размозженную голову и плечо, — и сделали это; могли внести определенные улучшения в работу организма, — и слегка подправили его. Но даже они не могли предвидеть всего, с чем Янси придется столкнуться в будущем. Для них, — как впоследствии и для него самого, — было чрезвычайно важно скрыть перемены в его мозгу и теле; иначе нормальное сосуществование Янси и общества станет невозможным, и последствия для обеих сторон окажутся весьма серьезными. Они сочли за лучшее открыть рожденному заново землянину всю правду и наложить категорический запрет на ее разглашение. Так исчезла опасность, что он, в блаженном неведении, будет публично творить чудеса, которые потом даже не сможет объяснить. Какие чудеса?
Самым удивительным, пожалуй, были изменения в нервной системе и мозгу, в результате которых Янси приобрел способность мгновенно усваивать информацию. Кроме этого, сверхбыстрая реакция. Абсолютная память с момента, когда он покинул космический корабль, и полный доступ к фактам, накопленным за всю предыдущую жизнь. Но все же основной целью неземных «хирургов» было сохранить в неизменном виде тело и личность Янси Боумена. Его не превратили во что-то абсолютно иное. Начав в буквальном смысле новую жизнь, он функционировал лучше, но во всем оставался прежним Янси, ведь даже пищеварительную систему ему улучшили, а не заменили. Он стал получать больше калорий и энергии от меньшего количества пищи, свободно дышать воздухом с повышенным содержанием окисла углерода. И все же «усовершенствованный» Янси остался самим собой. И прежние чувства владели им с той же силой; сохранилось даже (нет, прежде всего!) раздиравшее душу смятение, охватившее его в момент гибели.
* * *
Смерть обрушилась па него в пятницу утром, а в воскресенье, в тот же ранний час, глазам немногочисленных немых свидетелей, — нескольких птиц и перепуганной белки, — открылось весьма необычное зрелище. Земля разверзлась, из ее чрева поднялся космический корабль. Скрывавший его верхний слой почвы разровняли, присыпали опавшими раньше времени листьями, потом звездолет прочертил в небе косую черту. Он сделал круг и какое-то время летел над пустынным шоссе. В днище показалось отверстие, оттуда медленно опустился на дорогу старенький седан с урчащим мотором и вращающимися колесами. Он коснулся асфальта, даже не подняв пыли, — настолько точно была выверена скорость.
Автомобиль пронесся между холмов, вслепую повернул и помчался дальше. За рулем сидел мрачный Янси Боумен, кипевший от злобы на непостижимую тупость жены.
Пережил ли он мгновение шока, очнувшись после небытия целым и невредимым, как ни в чем не бывало продолжавшим ехать по шоссе на целехонькой машине? Ну хоть обернулся ли, следя за быстро уменьшавшейся точкой на небе, из-за которой оборвалась его прежняя жизнь и началась новая? Съехал ли на обочину, вытереть вспотевший лоб трясущимися от волнения руками и благоговейно восславить благоприобретенные сверхспособиости?
А Беверли? Как отреагировала она? Потребовала объяснений, попросту испытала потрясение, обнаружив, что пятница вдруг чудесным образом превратилась в воскресенье, а суббота и вовсе пропала неизвестно куда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
