меньше тысячи. Конечно, и это сила немалая, но наш частокол и бравые молодцы вполне в состоянии ее сдерживать. А вот тебе еще один трофей, лорд Перрин Златоокий. – Люк со смехом бросил Перрину матерчатый мешок. Юноша подхватил его на лету и, несмотря на немалый вес, швырнул влажно блеснувший мешок за частокол. Наверняка там было штук пять троллоковых голов, а может, еще и голова Мурддраала. Подобные трофеи Люк привозил каждый вечер, видимо, рассчитывая, что их выставят на всеобщее обозрение к его. Люка, чести и славе. Когда лорд явился с головами двух Исчезающих, Конгары и Коплины принялись превозносить его до небес.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что и я ничего не понимаю в войне? – возмутился Гаул, поднимаясь на ноги. – Я говорю, их там несколько тысяч.
Люк обнажил в улыбке белые зубы:
— Случалось ли тебе бывать в Запустении, айилец? Я провел там немало дней. – Улыбка его скорее напоминала оскал. – Да, немало… А ты кому хочешь, тому и верь, Златоокий. Время покажет, кто прав. – Люк вздыбил коня, развернул его и умчался в ночь. Двуреченцы с тревогой смотрели ему вслед.
— Он не прав, – промолвил Лойал. – Мы с Гаулом говорим о том, что видели. – Выглядел огир неважно. Он смертельно устал, и немудрено, ведь ему пришлось нести Гаула три или четыре дня.
— Ты сделал большое дело, Лойал, – промолвил Перрин. – Вы с Гаулом вместе. Очень большое дело. Боюсь, что сейчас в твоей спальне разместилось с полдюжины Лудильщиков, но ничего, госпожа ал'Вир найдет для тебя тюфяк. Тебе необходимо поспать.
— И тебе тоже, Перрин Айбара. – Тени гонимых ветром облаков играли на высоких скулах Фэйли. Она была прекрасна, но голос ее звучал жестко:
— Отправляйся сейчас же, не то я попрошу Лойала отнести тебя на руках. Ты же прямо с ног валишься.
Гаулу было трудно идти с раненой ногой, поэтому Байн взялась поддерживать его с одной стороны, а Чиад с другой. Айилец попытался было возражать, но Чиад грозно проворчала что-то вроде "гай'шайн", и он тут же смирился. Байн рассмеялась, а Гаул, сердито бормоча, позволил отвести себя на постоялый двор.
Томас похлопал Перрина по плечу:
— Ступай, парень. Спать всем нужно. – Судя по виду и тону Стража, сам он мог обойтись без сна еще дня три.
Перрин кивнул и позволил Фэйли отвести его обратно в "Винный Ручей". За ним последовали Айрам, Лойал и Даниил с десятью Спутниками, однако все они как-то незаметно отстали, и в комнатушке на втором этаже постоялого двора он оказался наедине с Фэйли.
— Целым семьям приходится довольствоваться куда меньшими помещениями, – пробормотал он. На полке над маленьким камином горела свеча. В других комнатах о свечах и думать забыли, но сюда Марин принесла свечку, как только стемнело, сама и зажгла, чтобы Перрину не пришлось беспокоиться. – Я вполне мог бы поспать на улице с Даниилом, Баном и другими парнями.
— Не будь дураком, – оборвала его Фэйли, постаравшись, однако, чтобы эти слова прозвучали любовно. – Аланна с Верин получили отдельную комнату, значит, и тебе положено.
Перрин только сейчас понял, что Фэйли уже сняла с него кафтан и расшнуровывает рубаху.
— Эй, ты что делаешь? – Он легонько оттолкнул девушку. – Думаешь, я уже и раздеться сам не смогу?
— Ладно, не буду, только ты сними с себя все. Не ленись, а то я тебя знаю. Приноровился спать одетым, а это не дело.
— Хорошо, хорошо, – пообещал Перрин и, когда Фэйли ушла, стащил-таки сапоги и только потом задул свечу и улегся в постель. И впрямь не дело валяться на кровати в грязных сапожищах, Марин такое вряд ли понравится.
Несколько тысяч. Так утверждают Гаул с Лойалом, а они врать не станут. Но могли ведь и ошибиться. Им всю дорогу приходилось удирать да прятаться, тут уж не до разведки. А Люк говорит, что троллоков и тысячи не наберется. Впрочем, Люку Перрин не верил, несмотря на все его трофеи. Белоплащники сообщили, будто троллоки рассеялись мелкими отрядами. Может, это и правда, только хотелось бы знать, как им удалось подобраться к троллокам настолько близко, чтобы это выведать. Их полированные доспехи и белые плащи так сверкают в лунном свете, что и слепой увидит.
Оставался один способ установить истину – увидеть все самому. Последнее время Перрин избегал волчьего сна, полагая, что негоже ему, рискуя жизнью, охотиться там за Губителем, когда он в ответе за весь Эмондов Луг. Но, может быть, сейчас…
С этой мыслью Перрин погрузился в сон.
* * *
Солнце стояло в зените. По небу проплывали редкие белые облака. Перрин стоял на Лужайке, где сейчас не было ни овец, ни коров, хотя под самым носом у юноши назойливо жужжал овод. На высоком шесте красовалось знамя с волчьей головой. Пусто было и возле крытых соломой домов. Кучки валежника для костров указывали место, где разбили лагерь Белоплащники. В волчьем сне редко горел огонь – костры и очаги представали или уже прогоревшими, или незажженными.
Воронов в небе не было. Часть небосвода потемнела, и там, как уже бывало, появилось окно. Перрин увидел Эгвейн, стоявшую в толпе женщин. В глазах девушки застыл страх. Окружавшие ее женщины – среди них Перрин узнал Найнив и, как ему показалось, приметил по золотым волосам Илэйн – медленно опустились на колени… Окно растаяло, и на небосклоне появилось другое. Раздетый донага Мэт изрыгал ругательства. Между заломленными назад локтями и спиной под обматывавшими тело веревками было просунуто диковинное копье с черным древком, на груди висел серебряный медальон с лисьей головой. Затем Мэт исчез, и появился Ранд. Во всяком случае, Перрину показалось, что это Ранд – в лохмотьях, в грубом плаще и с повязкой на глазах, Потом истаяло и это видение. Небо снова стало только небом, на котором не было ничего, кроме облаков. Перрин поежился. Насколько он мог судить, видения из волчьего сна не имели прямого отношения к действительности. Возможно, здесь, где все вещи изменялись, стоило лишь подумать, и его тревога за друзей обретала зримые очертания, воплощаясь в образы. Но в любом случае гадать на сей счет некогда.
Он не удивился, что оказался в длинной кожаной безрукавке на голое тело, но когда потянулся рукой к поясу, там висел не топор, а молот. Потребовалось сосредоточиться на мысли о сверкающем стальном полумесяце, чтобы вместо кузнечного инструмента появилось оружие. Сейчас ему требовалось именно оружие. Молот медленно, словно
