любимым человеком. Боюсь, у меня больше причин ненавидеть вас. Однако я готова была не демонстрировать этого так явно.
- Вы отвратительное лицемерное чудовище, Лорен Витте! – рывком откинув одеяло, он встал и нашарил у кровати домашние туфли.
- Лорен Нарвен, - поправила я сквозь зубы. – Нам обоим придется с этим смириться. Если, конечно, вы не собираетесь придушить меня подушкой и снова стать вдовцом.
Подушка тут же полетела в мою сторону, задев плечо и едва не смахнув со стола кувшин.
- Можете продолжать пить или ложитесь спать, мне все равно, - Келлин пошел к двери. – Переночую в гардеробной на диване. Всего доброго!
Охренеть первая брачная ночь, мрачно подумала я, глядя ему вслед. Да, скучной моя семейная жизнь точно не будет!
Глава 7
Глава 7
Налив еще один бокал, я забралась с ним в постель. Если на следующий день намечено продолжение торжеств, видок, скорее всего, у меня будет аховский. И еще вопрос, смогу ли вообще выйти из комнаты. Вино хоть и легкое, но я знала, какое бывает похмелье от таких компотиков.
Кое-какую информацию из этой милой беседы я вынесла, но засада заключалась в том, что она поступила ко мне очень странным образом. В результате ситуация не только не прояснилась, но и стала еще более запутанной. И все же я попыталась разложить входящие данные по папкам.
Итак, муж меня горячо ненавидит – это факт. И дело явно не в том… не только в том, что король обменял брак со мной на его общественную реабилитацию. Келлин готов притворяться пусть не любящим, но равнодушным в свете, только не тет-а-тет. Нейтралитета не получится.
Он назвал Огриса моим любовником. В языке Нерре хватало слов для обозначения отношений между мужчиной и женщиной, от самых невинных до самых грубых. Келлин выбрал хоть и приличное, но не оставляющее двоякого толкования: тот, с кем состоишь в интимных отношениях. И это было не предположение, он явно знал, о чем говорил. Так что вопрос о девственности с повестки дня снялся сам собой. Выходит, причина его злости в том, что в жены подсунули… хм… падшую женщину?
Нет, вряд ли. Тут наверняка что-то еще.
«Жалкий крысеныш» - так он сказал об Огрисе. А Громмер – что тот старательно проматывает наследство отца. Штришки к портрету и повод задуматься.
Ладно, допустим. Я все равно не знаю… пока не знаю, какие у них: у Келлина и Огриса – отношения. Может, там серьезный повод для вражды, а тут еще и я. И все-таки сначала Келлин говорил ядовито, с сарказмом, но более-менее спокойно, а потом вдруг взбесился. После каких моих слов?
Отматывая разговор назад, я пыталась припомнить все, что говорила.
Сначала назвала прихоть короля глупой, потом сказала, что дядя согласился бы на мой брак с Огрисом. Обвинила в том, что монаршая милость для Келлина важнее личной свободы. Что же было еще, после чего он психанул и назвал меня отвратительным лицемерным чудовищем?
Сказала, что у меня больше причин ненавидеть его? Да, но что-то еще. Никак не вспомнить. А надо, потому что, похоже, забытая фраза и была ключевой.
Тут мысли начали путаться, и, допив бокал, я провалилась в рваный, такой же путаный сон, из которого выдернула Айли, раздвигающая шторы.
Как бы сделать так, чтобы эта зараза приходила только по моему звонку?
Голова болела адски, сильно мутило, свет резал по глазам.
- Дай мне воды, - потребовала я хрипло. И спросила, выпив бокал залпом: - Как там гости?
- Все уехали еще вчера. Осталась только какая-то старая родственница господина Келлина, один из ее коней потерял подкову. Уедет после обеда.
Значит, никакого продолжения банкета. Уже неплохо. Можно вообще не вставать до вечера.
- Ваш завтрак, госпожа.
Тошнота подкатила к ушам.
- Хочешь, чтобы меня вырвало прямо здесь? – процедила сквозь зубы. – Унеси, и побыстрее. И воды еще дай.
- Кажется, вы слишком много выпили вчера, - осторожно предположила Айли, вернувшись без подноса, зато с кувшином воды.
- Не кажется, а точно. И вот что… Ты ведь все равно будешь белье разглядывать вдоль и поперек. Так вот, ничего не было. Лорд назвал меня мерзкой тварью и ушел спать в гардеробную.
- Ой! – она зажала рот рукой. – Почему?
- Почему назвал или почему ушел? Видимо, из-за Огриса. Из-за того, что мы с ним… И, кстати, он предложил мне отправляться к нему. Мол, побудет немного опозоренным мужем, зато избавится от меня навсегда.
- Ну так-то да, - с сомнением покачала головой Айли, - но не думаю, что господин Огрис обрадуется. Одно дело до свадьбы и совсем другое – сейчас. Если бы вы смогли убежать раньше, уехали бы с ним в Мерингу. Поженились бы и вернулись через год или два. Господин Огрис достаточно богатый человек, чтобы вы жили там безбедно. Но сейчас, когда вы уже замужем… Нет, он не осмелится вас принять. Ведь это означает нарушить закон и пойти против воли короля.
Она фактически повторила слова Келлина, только не так грубо. Нарушить закон? Походу, на тихие тайные измены здесь закрывают глаза, а вот если открыто потянуть руки к чужой жене – можно и схлопотать. Выходит, лорд просто троллил меня, предлагая отправиться к Огрису. Где бы еще свод местных законов добыть, чтобы не нарушить чего-нибудь по незнанию? Интересно, есть в этом доме библиотека? Но только не сейчас. Ой, голова моя, голова…
- Айли, что делают, когда голова болит с похмелья? – не выдержала я. – Кажется, я никогда еще столько не пила.
- В замке лекарь дал бы вам отвара из мышиного корня. А здесь… не знаю. Спрошу на кухне.
- Не вздумай! – застонала я. – Не хватало только, чтобы весь дом обсуждал, как новая хозяйка напилась на свадьбе. Потерплю. И вот еще что. Разузнай все, что сможешь о покойной жене лорда. Из какой она семьи, какая вообще была. Может, здесь есть ее портрет?
Я чуть не спросила о детях, но вовремя прикусила язык. Уж это мне, то есть Лорен, точно должно быть известно. Выясню как-нибудь сама, вряд ли это останется тайной.
Айли ушла на разведку, а я тихо порадовалась своему иезуитству. Пусть эта лягушка шпионит за Келлином для Громмера и для короля, а заодно добывает нужную информацию для меня. Все равно ни любви, ни
