Я просканировал тупик в ночном инфракрасном и В-лучевом режиме. Ничего.
Тогда я поднялся на ноги и еще раз обследовал помещение, делая это тщательно и подробно. Я ощупал стены, облазил на четвереньках пол. Ни люков, ни замаскированных боковых проходов, ускользающих от визуального обнаружения, все равно не нашлось. Я прошелся до развилки и обратно, для очистки собственной совести размахивая руками и раздавая пинки несуществующим врагам. Человека в броне «стелс-12», a это единственный тип брони, который не в состоянии засечь наши датчики, тоже не было. А даже если бы и пыл, проскользнуть мимо нас, когда мы заходили в тупик, он физически не мог. Тупик был узковат и для двоих людей, двигающихся бок о бок, для троих же – просто непроходим. Поэтому все мои манипуляции особого смысла не имели и проводились исключительно от нечего делать.
Факт оставался фактом.
Тупик – на самом деле тупик.
Аль-Махруд мертв.
Рядовой Такаги бесстрастно наблюдал за моими действиями, не отпуская никаких комментариев.
– Ну? – только и спросил он, когда я вернулся к трупу и подпер спиной стену.
– Ничего.
– Плохо, – произнес Шо, но это было ясно и без него. Выводы напрашивались самые неутешительные.
– Давай на минуту забудем о том, как убийца отсюда ушел, – сказал я, – Задумаемся, откуда он здесь вообще взялся.
– Тогда нам стоит ответить на вопрос: завернул ли Аль-Махруд сюда намеренно, или это мы загнали его сюда, заставив выбрать случайное направление?
Хороший вопрос. Когда я выбежал к той злополучной развилке, он стоял... Нет, мне только показалось, что он стоял, на самом деле он продолжал бежать. Все произошло слишком быстро, чтобы сказать, был ли его фатальный выбор случайным или же просчитанным заранее.
– Черт его знает, – сказал я.
– Тогда давай рассмотрим оба варианта, – продолжал Шо. – Если он свернул сюда осмысленно, то можно предположить, что здесь у него была назначена встреча с кем-то, нам не известным...
– Стоп, – сказал я. – Если он свернул сюда сам, то он не мог не знать, что другого выхода отсюда нет.
– ...и он рассчитывал, что кто-то неизвестный поможет ему от нас отбиться.
– А вместо этого его разделали, как тушу к празднику. Должен заметить, что тупик в коммуникационных дебрях вряд ли является самым подходящим местом для встреч. Даже для встреч террористов.
– Допустим, они не хотели, чтобы их видели вместе.
– Аль-Махруд в своем деле не новичок, – заметил я. – А первое, что развивается у парней, занимающихся этим бизнесом, – паранойя. Он никогда не поперся бы на встречу с человеком, представляющим для него угрозу, пусть только потенциальную, без солидной охраны.
– Которую мы положили в ресторане.
– Тем более, – сказал я, – ему не следовало сюда идти.
– Может, он просто не знал местности и бежал единственной известной ему дорогой.
– Все это из области предположений, – сказал я. – Что там насчет второго варианта? Что он ни с кем не договаривался и мы загнали его сюда случайно?
– Есть одна версия. Его хотели убрать...
– Это точно, – усмехнулся я. – Прямо как в том анекдоте. Если бы не хотели – не убрали бы.
– Его хотели убрать, – повторил Шо, пропуская мое ехидство. – И те стрелки, которых мы прихлопнули в «Распутном драконе», целились вовсе не в нас, а в него.
– А остальные работники бригады убийц, – мелодраматично продолжил я, – наблюдая свою полную несостоятельность в прямой перестрелке с доблестными служителями Закона в лице нас с тобой, рассеялись по этому чертовому лабиринту, засев в тупиках в ожидании, пока Аль-Махруд случайно не наткнется на одного из них.
– В ресторане, помимо стрелков, могли быть и другие участники операции, – сказал Шо. – Скажем, не стрелок, а пассивный член отряда, который находился на связи с группой поддержки и направлял ее действия, подсадив на парня жучка и отслеживая все его передвижения.
– Но если так, – предположил я, – то этот твой гипотетический координатор из ресторана мог узнать об этом тупике только после того,как Аль-Махруд в него свернул, и, как бы оперативно ребята ни работали, попасть сюда до нас им было бы весьма и весьма затруднительно.
– В группе мог быть интуит, – сказал Шо. Всегда он умудряется подумать о чем-то важном раньше меня. Наличие в группе интуита снимало половину вопроса. Даже если акция должна была быть проведена в ресторане, убийцы все равно могли привлечь интуита. Профи не оставляют своей жертве ни малейшего шанса.
– Это верно, – сказал я. – Но все равно это чушь свинячья. Даже если бы в группе был десяток интуитов и сотня киллеров, засевших на каждом углу, это все равно не говорит нам о самом главном. Как убийца отсюда ушел?
Мы немного помолчали от безысходности.
Но ваш покорный слуга долго молчать не может.
– Мы задаемся не тем вопросом, – сказал я. – Мы спрашиваем: «как?», хотя гораздо логичнее было бы задаться вопросом: «кто?». Если мы ответим на этот вопрос, нам легче будет понять, «каким образом?». И кому это выгодно?
– Имя им – легион. У террористов много врагов по определению. Для примера можешь взять тот же Моссад.
– Странное совпадение, – сказал я. – Жил он себе, жил, многие за ним охотились, и никто не мог поймать, а убили его аккурат после того, как мы подобрались к нему вплотную. Напрашивается вывод, что кто-то очень не хотел, чтобы мы пообщались.
Хотя это трудно назвать общением. Сыворотка правды, допрос шестой степени С, почти наверняка – тотальное ментоскопирование как последний вариант. Оно славится тем, что хоть подозреваемый и выкладывает абсолютно все,предоставляя необходимые доказательства для последующего судебного процесса, судить уже некого. Процесс детален.
– Средства, – напомнил Шо.
– Забудь о средствах, – сказал я. – Кому это выгодно?
– Кому?
Все-таки он скептик.
– Подумай, – сказал я. – Почему мы охотились за Аль-Махрудом?
– Потому, что он преступник.
– Логично. А почему мы хотели бы видеть его живым?
– Потому, что он мог вывести нас на Гриссома.
– Что и требовалось доказать. Его смерть в первую очередь была выгодна самому Гриссому.
– Но Гриссом не поручает подручным делать грязную работу. У него подручных нет.
– Значит, он был здесь во плоти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
