— Я так рада, что хоть теперь узнала об этом.
Айво очень хотелось хоть в чем-то ей помочь, поэтому он поинтересовался:
— Ты собираешься где-нибудь их опубликовать?
— Еще не знаю, — пожала плечами Беттина и вдруг стала вновь похожа на ребенка. — Я же говорила тебе, что мечтаю написать пьесу. Но отсюда не следует, что я смогу.
— Сможешь, если захочешь. Самое главное — это то, что у тебя есть большая мечта. Все получится, если ты будешь верить в нее и стремиться к ней. И никогда не расставайся с мечтой. Что бы ни случилось.
Беттина долго сидела молча, не глядя на Айво. Он придвинулся ближе, она чувствовала, что он совсем рядом, и вот уже его ладонь лежит поверх ее сцепленных кистей.
— Не расставайся с мечтой, Беттина. Никогда, никогда…
Наконец она подняла на него усталые, удрученные глаза.
— Моим мечтам пришел конец, Айво…
Он решительно потряс головой в знак несогласия. И по его губам скользнула едва заметная улыбка.
— Нет, крошка, все еще только начинается.
С этими словами он наклонился и осторожно поцеловал ее в губы.
7
То был удивительный и необыкновенный вечер. Из оперы они отправились ужинать в «Ля Кот Баск», а после ужина поехали танцевать в «Ле Клуб». Айво и отец Беттины состояли его членами со дня основания, и теперь, спустя годы, он оставался превосходным клубом. Лучшего места для встречи Нового Года нельзя было придумать. Айво и Беттина вновь держались как давние друзья, запросто. Правда, она смутилась от его поцелуя, но это быстро прошло. Айво был настоящим другом. Казалось, что вернулись прежние времена: они болтали, смеялись и танцевали, пили шампанское, и лишь в три утра Айво признался, что изрядно утомился и что ей пора домой. В лимузине они почти не разговаривали. Беттина думала об отце. Как непривычно, что его не было с ними и что ему нельзя даже позвонить и пожелать счастливого Нового Года. Автомобиль неспешно двигался в сторону Ист-Сайда, пока не остановился у дверей ее дома.
— Зайдешь ко мне на рюмку коньяку? — машинально предложила Беттина, поминутно зевая. Но Айво лишь посмеялся, потому что время близилось к четырем.
— Звучит весьма заманчиво, да только сможешь ли ты добраться до квартиры, не заснув на ходу?
Он помог ей выйти из машины и проводил в подъезд.
— Не уверена… м-м-м… меня так и клонит ко сну.
В лифте она улыбнулась и еще раз спросила:
— Так ты точно не хочешь выпить?
— Совершенно не хочу.
— Ну и хорошо, тогда я сразу лягу в постель, — сказала она с милой улыбкой и от этого вновь стала похожа на ребенка.
Когда она открыла дверь и включила свет, пустота квартиры показалась зловещей.
— Ты не боишься быть дома одна?
Беттина посмотрела на Айво и честно призналась:
— Иногда боюсь.
Он бросил на нее взгляд, исполненный жалости, и произнес:
— Обещай мне, что позвонишь и дашь мне знать, если у тебя возникнут какие-либо трудности. Ты слышишь? Немедленно позвонишь. Я тут же приеду.
— Знаю. Так приятно это сознавать, — сказала Беттина, зевнув, и уселась на кресло в стиле Людовика XV. У нее никак не получалось снять изящные шелковые синие туфельки. Айво сел на кресло рядом, не сводя с нее глаз. Потом они оба засмеялись.
— Беттина, ты сегодня прекрасна. И кажешься ужасно взрослой.
Она пожала плечами — юная, девятнадцатилетняя — и сказала:
— А я-то думала, что не кажусь, что я теперь на самом деле взрослая.
Хихикнув, она дрыгнула ногой, так что туфелька соскочила и полетела вверх. Беттина поймала ее, едва при этом не задев драгоценную вазу, что стояла на узкой мраморной полке.
— Знаешь, что самое неприятное?
— Что, Беттина?
— Если не считать одиночества, то самое дрянное — это самой быть за все в ответе. Нет никого, совершенно никого, кто сказал бы мне, что надо делать, отругал бы, похвалил, объяснил, что к чему. Вот сейчас разбила бы я вазу — и никому до этого дела нет, это — мои проблемы. И это усиливает чувство одиночества. Такое впечатление, что всем на меня плевать, — она глубокомысленно уперлась взглядом в туфельку, потом уронила ее на пол.
Айво внимательно следил за Беттиной. Он словно готовился, прежде чем произнес:
— Мне не плевать.
— Знаю, Айво. Я тоже очень тебя люблю.
Айво отозвался не сразу. Какое-то время он молча смотрел на Беттину, а потом сказал:
— Я рад, — поднялся с кресла, подошел к ней и продолжил: —А сейчас, вопреки твоей теории, я настаиваю, чтобы ты, как хорошая девочка, шла спать. Проводить тебя в твою спальню?
Беттина долго колебалась, а потом с улыбкой спросила:
— А тебя это не затруднит?
Он с серьезным видом покачал головой. Беттина двинулась к лестнице босиком, оставив туфельки лежать в забвении на полу. Синее бархатное пальто она небрежно несла на руке, и Айво, следовавший за ней в ее спальню, уперся взглядом в овальный вырез у нее на спине. Однако теперь он полностью владел собою. За этот вечер он обдумал, как следует поступить. Добравшись до конца лестницы, Беттина бросила через плечо:
— Ты собираешься собственноручно уложить меня в постель?
Она то ли поддразнивала, то ли говорила серьезно. Айво не находил ответа в ее зеленых глазах, но спрашивать ни о чем не хотел.
Беттина устало провела рукой по глазам и сразу словно постарела.
— Мне предстоит так много дел, Айво, — сказала она. — Порой я не представляю, как со всем этим справиться.
Он ласково потрепал ее по плечу и заверил:
— Справишься, любимая моя. Непременно справишься. А сейчас, мадемуазель, вам необходимо хорошенько выспаться. Спокойной ночи, крошка. Я ухожу.
Он двинулся к лестнице, мягко ступая по ковровому покрытию. Потом послышался звук шагов по мраморному полу прихожей, последнее «Спокойной ночи!» и щелчок закрывшейся входной двери.
8
Беттина ходила следом за этой женщиной по верхнему и нижнему этажу квартиры, мило улыбалась, открывала дверцы стенных шкафов, слушала, как агент по продаже недвижимости расписывает достоинства жилища и вскользь упоминает о недостатках. Беттина вовсе не была обязана присутствовать при этой процедуре, она сама захотела. Ей хотелось узнать, что думают об ее доме.
Только через час Наоми Либсон, которая за месяц успела побывать здесь трижды, собралась уходить. Кроме нее, квартиру осматривали и другие, в сопровождении других маклеров, однако Наоми Либсон казалась наиболее вероятным покупателем.
— Ах, душка, просто не знаю, что и сказать. Я в полной, полной растерянности.
Беттина с трудом сохраняла на лице улыбку. Ежедневные посетители начали ее утомлять. Становилось почти невыносимо водить по квартире многочисленных потенциальных покупателей. А главное, не с кем было поделиться своими огорчениями. Айво на три недели отбыл в Европу. Точнее, сначала он поехал в Китай на международную конференцию, первую в своем роде, поэтому его присутствие там было обязательно. После конференции он запланировал деловые встречи в Брюсселе, Амстердаме, Риме, Милане, Лондоне, Глазго, Берлине и Париже. Поэтому поездка обещала затянуться. Уже сейчас казалось, что с момента его отъезда из Нью-Йорка прошло несколько лет.
