Чуть далее к востоку, на территории, которая позднее стала Танганьикой (а ныне это Танзания), эти искатели приключений, основавшие Германскую Восточно-Африканскую компанию, обнаружили, что «Максим» столь же эффективен против туземцев из племени хехе, которые не хотели смириться с желанием немцев аннексировать от имени кайзера почти миллион квадратных километров; в одной только стычке хехе потеряли убитыми более тысячи человек. Губернатору Германской Восточной Африки графу фон Гётцену предстояло самому столкнуться с этой смертоносной эффективностью в том же самом регионе десятилетие спустя, когда племена мбунга, погоро и нгони объявили войну своим новым хозяевам. Шаманы культа маджи-маджи (Maji-Maji) заверили туземцев, что пули белого человека превратятся в воду, убоявшись преданности воинов своим богам, но потери этих туземцев также исчислялись тысячами. Коллега графа фон Гётцена в Германской Юго-Западной Африке, имевший дурную репутацию генерал фон Трота обнаружил, что с помощью «Максима» столь же эффективно можно бороться с туземцами из племени гереро.{15}
Танганьикским соплеменникам следовало еще в 1896 г. научиться на примере своих братьев из Матабслеленда. Когда туземцы попытались поднять восстание против колонистов Родса во время так называемой первой Африканской войны за независимость, их собственные жрецы точно так же смогли убедить танганьикских туземцев, что британские пули не смогут причинить им вреда. Колонисты убили сотни африканцев, прежде чем белое господство было в конце концов восстановлено, в значительной степени вновь благодаря пулемету. Возглавить британских поселенцев в этой возобновившейся борьбе против племени ндебеле выпало Фредерику Селусу, поскольку к этому времени «доктор Джим» — Линдер Старр Джеймсон, человек, которому Родс доверил управление будущей колонией после выпавшего на долю Джеймсона в 1893 г. успеха — томился в тюремной камере в Претории, ожидая перевода в Лондон, чтобы предстать перед судом по обвинению в государственной измене. По иронии судьбы именно излишняя уверенность в мощи «Максима» вкупе с излишней самоуспокоенностью поставили его в такое критическое положение.
Джеймсон, Родс и другие вынашивали планы вторжения в бурскую республику Трансвааль и смещения тамошнего правительства ради блага англоязычных поселенцев, которых привлекли сюда золотые прииски. Рано утром 29 декабря 1895 г. Джеймсон и группа его сторонников, усиленные почти пятью сотнями человек из полиции «Чартед компани», пересекли границу Трансвааля со стороны Бечуаналенда и двинулись на Йоханнесбург. Помимо ручного огнестрельного оружия участники этого рейда имели при себе одну 12-фунтовую пушку и шесть «Максимов» (включая некоторые орудия, которые так эффективно расстреляли ндебеле за два года до этого). Утром 2 января, находясь в 50 км (30 милях) от своей цели, отряд столкнулся с большим контингентом буров под командованием генерала Кронье. Приготовившись к бою и, вне всякого сомнения, чувствуя уверенность в способности своих пулеметов скосить буров с дальней дистанции, люди Джеймсона неожиданно для себя вскоре были окружены и оказались под сильным огнем. Они открыли ответный огонь из своих ружей, полевого орудия и «Максимов» и, конечно же, пришли в ужас, слыша, как один за другим замолкают пулеметы, которые начало заклинивать из-за перегрева, так как в системе охлаждения не оказалось воды. Противник превосходил их численностью и довольно быстро подавил отряд огнем, после чего Джеймсон сдался и вместе со своими людьми отправился в плен. Родная страна отреклась от «доктора Джима»: он предстал перед судом, обвиненный во вступлении в вооруженные силы другого государства, и некоторое время провел в британской тюрьме. Между тем большинство его людей были незамедлительно отпущены, и по меньшей мере 200 из них вскоре вернулись в Матабелеленд в составе колонны, направленной на освобождение осажденных там колонистов. Починенные «Максимы» позднее, во время Бурской войны, были обращены против своих прежних владельцев.
Рейд Джеймсона довольно сильно ударил по британскому самолюбию, но эти события тускнели на фоне тех, которые происходили в 3000 милях к северу, в Судане, с тех самых пор, как дервиши Махди штурмовали Хартум и в январе 1885 г. убили гладстонского «героя из героев», «Китайца» Чарлза Гордона{16}. В 1896 г. британское правительство наконец мобилизовало свою политическую волю, чтобы отомстить за его смерть, и выбрало для этой роли генерала Китченера, британского главнокомандующего англо-египетской армии.{17} Китченеру потребовалось некоторое время, чтобы вовлечь силы дервишей в бой, и, когда он этого добился, подавляющая огневая мощь, которую он сумел развернуть, в частности его «Максимы», пропев эпическую песнь, нашла эпическую дань: раз за разом «явственная волна смерти проносилась над наступающим воинством». 8 апреля 1898 г. при Атбаре объединенные силы британских и египетских войск вступили в бой с имеющей некоторое численное преимущество армией дервишей и уничтожили более 5000 бойцов противника, потеряв при этом убитыми и ранеными лишь десятую часть от этого числа, «Максимы», расположенные на флангах, открыли огонь с расстояния 1650 м (1800 ярдов) и «очень эффективно и без происшествий с орудиями» вели огонь до самого конца сражения. Вот свидетельство очевидца:
«Прицелы орудий практически не использовались для наводки. Офицер прикидывал „на глазок“ расстояние и открывал огонь — пара сотен ярдов недолета. Затем, словно поводя садовым шлангом, он быстро корректировал огонь, руководствуясь клубами пыли, поднятой попавшими в землю пулями. Когда он добирался до белых фигурок, мельтешащих вдалеке, начиналось движение из стороны в сторону…»
Процитировано по книге Д. Голдсмита — Dolf Goldsmith. Op. cit.
Атбарский «счет от мясника»[10] был мизерным по сравнению с количеством погибших в решающем сражении этой кампании, произошедшем 2 сентября у Омдурмана. К тому времени численность собранных Китченером сил составила 23 000 человек, тогда как войско дервишей насчитывало до 50 000 бойцов. Превосходящая численность противника не вызывала особых опасений у британских офицеров, поскольку они с полным правом могли обратиться друг к другу со словами недавно опубликованного стихотворения Хилари Беллока «Современный путешественник»:
Пусть будет, что будет, мы скажем в ответ:«У нас есть „Максим“, а у них его нет».
И они оказались абсолютно правы, поскольку потери дервишей составили по меньшей мере 15 000 убитых.{18} И, вероятно, такое же количество раненых, тогда как британцы и египтяне потеряли лишь горстку людей: официальные цифры говорят о 5 офицерах и 85 военнослужащих других званий, погибших в этом бою.{19} Не вызывает сомнений, что именно «Максимы» англо-египетских сил стали причиной столь значительного числа погибших дервишей (по официальным данным, они вызвали три четверти всех потерь), хотя расход боеприпасов был небольшим по более поздним меркам: шесть «Максимов» из состава 1-й британской бригады сделали по 4000 выстрелов каждый; четыре пулемета 2-й бригады — около 2500 выстрелов каждый.{20} Один из наблюдателей сообщал:
«Дервиши, казалось, выросли из-под земли, используя все [возможные укрытия]. На мгновение показалось, что они могут сокрушить силы Китченера, [когда] тесным строем армия дервишей двинулась на свой кровавый пир, но их ряды были буквально взорваны убийственным пулеметным огнем. Как только пулеметчики определили дистанцию, ряды противника стали редеть на глазах, было очевидно, что „Максиму“ принадлежит большая заслуга в отражении бешеной атаки дервишей».
Процитировано по книге Д. Голдсмита — Dolf Goldsmith. Op. cit.
Тот же свидетель так описывал финальные действия кампании при Абу-Ааделе, когда лидер дервишей, халиф Абдаллах, которому удалось спастись от кровавой бойни при Омдурмане, был загнан в угол англо-египетскими силами под командованием полковника Уингейта:{21}
«„Максимы“, установленные на холме, открыли огонь по лагерю дервишей с расстояния примерно в 800 ярдов. С присущей им храбростью соплеменники вышли из лагеря и двинулись прямо к высоте, в радиусе примерно 100 ярдов от подножия лишенной даже чахлой растительности, и отчаянно попытались захватить холм. „Максимы“ отбили нападение, двигавшиеся впереди дервиши были скошены в девяноста четырех шагах от орудий».
Процитировано по книге Д. Голдсмита — Dolf Goldsmith. Op. cit.
Сэр Эдвин Арнольд, бывший свидетелем битвы у Омдурмана, сказал о ней так: «В большинстве наших войн победу обеспечивали сокрушительные удары, военное искусство и храбрость наших офицеров и солдат, но в этом случае сражение было выиграно благодаря скромному ученому из Кента».
