В распоряжении автора оказалась тетрадь, на обложке которой была сделана надпись: «Из записной книжки погибшего пограничника». Кто учинил эту надпись – пока не установил. Одно достоверно, что приведенные записи достоверны и исполнены в ближайшее после событий время.
Похороны И. Стрельникова и Н. Буйневича в г. Иман
Содержание записей скорей всего можно отнести к рабочему дневнику. Принадлежал он Коржукову Виктору Харитоновичу, секретарю бюро ВЛКСМ заставы «Кулебякины сопки». Он погиб в бою и посмертно награжден орденом Красной Звезды.
Похороны Д. Леонова
Содержание дневниковых записей секретаря комсомольской организации показывает, что на заставе «Кулебякины сопки» жил и трудился обыкновенный, в пограничном понимании, коллектив воинов, где были свои проблемы, порой и острые, шел процесс становления личностей. Может быть, кому-то покажутся уж очень крутыми некоторые записи секретаря комсомольской организации. Со своей стороны, могу засвидетельствовать, что период конца 60-х годов для многих частей пограничных войск был характерен складыванием новых коллективов, и действительно, не все сразу получалось в лучшем виде. Много труда в это время в обеспечение высокой боевой готовности наряду с командирами, политработниками вкладывали комсомольские организации. И высокотребовательные к себе и к своим товарищам по организации секретари, как Виктор Коржуков, были не только в почете, но и глубокоуважаемыми и авторитетными вожаками молодежи. В их высоких нравственных и моральных качествах никто не сомневался. Убедительно это доказал и секретарь бюро ВЛКСМ заставы «Кулебякины сопки» Виктор Коржуков.
Вот эти дневниковые записи В.Х. Коржукова. Привожу их так, как они воспроизведены в находящейся у меня тетради:
«Два мира – две судьбы».
– Завести доску проверок, расписывается каждая проверка, вернее, каждый проверяющий наряд.
– Заставлять младших наряда ставить задачу старшему наряда (такое на ряде застав практиковалось для приобретения младшими нарядов навыков будущих старших нарядов. – И.П.)
– Больше давать вводных младшим наряда, выступающим в роли старшего.
– Заслушать на бюро старших нарядов по вопросам организации службы и передачи опыта.
– Разобрать на бюро 10.12 Анипер, Лукьяненко, довести поступок Петрова и Сапегина.
– Выяснить в политотделе у лейтенанта Жесткова, как оформлять документацию на исключенных из комсомола.
– Взять материалы и темы для группы молодежных докладчиков.
– Взять Устав ВЛКСМ.
– Выяснить насчет значков, ведомостей уплаты членских взносов.
– Выяснить насчет художественной литературы, бумаги (ватмана или полуватмана), красок, гуаши или туши».
Каждый прочитавший вышеприведенные свидетельства событий на Уссури, несомненно, может сделать главный вывод: наши советские люди отстаивали суверенитет своего государства, защищали свою советскую землю. И еще раз скажу, никто не может взять под сомнение эти благородные порывы молодых воинов, проявленный ими патриотизм, любовь к Родине. Не наши советские пограничники развязали эту провокацию. Они оказались втянуты другой стороной. А коль пришлось действовать, то наши воины показали все свое умение и мастерство.
В первые же месяцы пребывания в должности начальника политотдела Тихоокеанского пограничного округа я не в порядке праздного любопытства посетил места событий на Уссури. Прошел, что называется, своими ногами весь путь наших боевых групп. Побывал и в протоке, где так результативно действовал бронетранспортер старшего лейтенанта В.Д. Бубенина, что во многом определило успех боя 2 марта. Постоял у дубков, о которых в своих заметках писали Василий Каныгин и Николай Пузырев. Поднимался и на сопку Большую, откуда открывается вся панорама реки Уссури на добрый десяток километров. Мог еще раз убедиться, в каких сложных условиях приходилось действовать нашим группам, практически ведь боем руководил лишь один офицер. Сержанты и рядовые действовали сообразно складывающейся обстановке, больше рассчитывали на свою пограничную интуицию, которая почти никогда их не подводила. То, что старшие офицеры управления отряда прибыли в район действия только под вечер, нельзя, разумеется, отнести к положительным моментам, особенно если иметь в виду, что из управления отряда до этого места событий полчаса, а из Управления округа максимум два часа лету на вертолете. Вероятно, к этому же относятся и просчеты в предвидении развития событий, практической отработке вероятных действий на все случаи, в том числе и с боевым развитием.
Авторские комментарии к представленным запискам участников события на Уссури 2 марта 1969 года не преследуют цели полного разбора всего случившегося. Это тема специального исследования. Настоящее же обращение к истории, как уже отмечалось в начале раздела, – это стремление защитить честь и достоинство тех, кто самоотверженно сражался за нашу советскую землю, а также напомнить нынешнему поколению пограничников, что у них славное прошлое, есть святые традиции и что их надо приумножать добросовестной ратной службой и быть постоянно готовым к нелегким испытаниям стойких защитников священных рубежей своего государства.
В заключение необходимо указать, как же сами даманцы исполняли свой воинский долг и делами приумножали славу своего Дальнереченского погранотряда.
Наибольших успехов здесь добился Виталий Дмитриевич Бубенин. Учитывая его стремление продолжать военное обучение, он был рекомендован для учебы в Военную академию. В 1974 г. по личному указанию председателя КГБ СССР Ю.В. Андропова майору Бубенину поручается формировать легендарную группу «А», ставшую базой позже знаменитой группы «Альфа». В 1976 г. поступил мне звонок от Виталия Бубенина. Суть его состояла в том, что он просил предусмотреть ему службу в войсках Тихоокеанского пограничного округа. В это время как раз освобождалась должность начальника политотдела Камчатского погранотряда, которую я ему предложил. Решение состоялось.
Пограничники – участники боя 2 марта 1969 г. на о. Даманский после награждения в Кремле. Апрель 1969 г.
Вновь с Виталием Дмитриевичем мы, теперь уже с полковником, встретились в Риге, где он стал начальником политотдела Прибалтийского погранокруга. Поскольку я и после увольнения в запас КГБ СССР не отходил от пограничных дел, продолжилось наше деловое сотрудничество.
По договоренности с командованием округа я прочитал лекции и провел семинарские занятия по введенному в те годы курсу «История пограничных войск». Военный совет Прибалтийского погранокруга своим решением поручил подготовить мне историко-публицистический очерк «На Балтийских рубежах», что я и сделал к 1990 г. Рукопись была представлена на обсуждение членам военного совета округа, которые приняли решение на издание книги. Его реализации в то время помешали известные события августа 1991 г. Надеюсь, что со временем все же удастся издать подготовленное сочинение.
Был в курсе и последующей службы генерала В.Д. Бубенина. До сих пор считаю, что его увольнение в 1995 г. в запас, не выслужившего даже полковничьего срока службы, было преждевременным. Свои творческие возможности В.Д. Бубенин успешно реализовал в подготовке очень нужной, актуальной книги «Кровавый след Даманского». Будем ждать его новых сочинений.
Необходимо назвать еще одного участника событий на Уссури, с кем довелось служить вместе. После героического боя 2, 14–15 марта 1969 г. подполковник Александр Дмитриевич Константинов, в ту пору начальник политотдела Дальнереченского погранотряда, был переведен в Голицынское военно-политическое училище на должность начполитотдела. Несколько лет продолжалась там его служба, но, как он мне сказал в телефонном разговоре из Москвы, он желал бы еще послужить в войсках и конкретно во Владивостоке, сославшись при этом на то, что в Уссурийске проживает его отец, которому в связи с его преклонным возрастом нужны помощь и поддержка.
Я знал деловые качества Александра Дмитриевича и тогда откровенно ему сказал:
«Как пойдет ваша служба – все будет зависеть от вас, но знайте, – продолжил я, – требования к аппаратной работе постоянно растут, тем более в таком сложном округе, как Тихоокеанский…»
В 1976 г. состоялось назначение полковника А.Д. Константинова заместителем начполитотдела Тихоокеанского погранокруга.
В 1977 г. я был переведен на командную должность – заместителя начвойск Прибалтийского погранокруга, но не переставал интересоваться службой своих сослуживцев, в том числе и полковника А.Д. Константинова. В 1987–1989 гг. я из Риги прилетал во Владивосток для работы над книгой «На Тихоокеанских рубежах». В это время А.Д. Константинов был уволен по выслуге лет. Встретились мы с ним уже в 1997 г., когда он стал сотрудником Центрального пограничного музея, где проработал до 2004 г.
