ему небесное. Так и просидел до весны заледеневший. Лишь редкие прохожие замечали глубокомысленно:
– Как удивительно долго сидит человек.
– Да-а, достаточно долго.
Весной сыновья приехали из Москвы и сдали его по блату в криогенную камеру на длительное хранение – может, в светлом будущем потомки и разморозят мужчину, чем ученые не шутят. Так что неизвестно, кому больше повезло.
* * *
Но вернемся к Саньке.
Ничего хорошего не светило ему в этой жизни бушующей. На кухне, пьяная тетя Света опять читала стихи под гогот собутыльников:
– Сижу я пьяная на лавке,
К мокрой попке липнут плавки,
Нос обмотан весь соплями,
Тушь засохла под глазами,
На туфлях нет каблука,
Юбка драная слегка,
Семь ногтей – как не бывало,
Блин, ну где же я бухала!
Многое изменилось в городе за время Санькиной отсидки. Во дворе встретил одноклассницу Олю в инвалидной коляске. Они с бабушкой Анисимовной хлебом птичек кормили. Не выдержала, заплакала бабушка, вспомнив, как бегали Санька с Олей по газонам, гоняя голубей сизокрылых. Рассказала, что прогрессирует болезнь чернобыльская, и ухудшается здоровье девочки. Правда, лечат таких успешно в Нидерландах, и сама в ОВИРе с загранпаспортами работает, но поют финансы грустные романсы под аккомпанемент прорабов перестройки.
По пути на рынок приметил Санька разъяренную толпу, штурмующую магазин. Доносился командный голос продавщицы:
– В очередь, сукины дети, в очередь!
Давали водку по талонам. Наряд милиции, пытаясь пропустить ветерана с орденами, окучивал дубинками тех, кто поближе, и брызгал в искаженные лица «Черемухой» из баллончиков. Никто не обращал на эти мелочи ни малейшего внимания. Прилично одетый гражданин в модной фетровой шляпе крикнул в отчаянии:
– Пропустите, я депутат!
Лучше бы он этого не говорил. Очередь тут же выдавила из себя инородное тело с фингалами на оба глаза, которое щурясь и обиженно сопя, принялось вылавливать палкой шляпу из грязной лужи. С черного входа к уборщице была очередь поменьше.
Но самое интересное ждало Саньку у «Промстройбанка».
Из банка вышли три вальяжных чеченца с серебристым кейсом, сели в «Мерседес» и поехали мимо Саньки, окатив его водой из лужи. Но недалеко. Дорогу им преградили на «КрАЗе» Компот с Евреем – завязалась драка с пальбой, крики про долг какой-то. А тут и менты на «Уазике» подкатили:
– Всем оставаться на своих местах, – кричат в матюгальник, – стрелять будем.
А из чего стрелять-то – из палок резиновых? Тут один чеченец, который посообразительней, схватил кейс и сиганул через кусты, но споткнулся о бордюр, угодив в заросли колючего шиповника, где зацепился, исцарапав в кровь лицо, и взвыл от боли на родном наречии. Кейс, о, провидение, спланировал через куст прямехонько к Санькиным ногам в драных кедах.
Не надо Саньку учить в тринадцать мальчишеских лет, как уходить незаметно дворами с чужим чемоданчиком под курткой. Выскочил он на параллельную улицу и тут же угодил под Михалычеву девятку:
– Дядь Юр, спаси, черные на хвосте! А сам кейс к груди прижимает и трясется весь. Отъехали подальше, распахнули чемоданчик, а там, сезам откройся, – долларов, дойчмарок, рублей дореформенных через край и пачка липовых авизо «Грозныйсоцбанка».
Так никто и не понял, куда делся кейс. Все почему-то на ментов подумали.
Знал Михалыч, что не принесут грязные деньги счастья, да и Санька, добрая душа, рассказал о необходимости лечения больной подружки, поэтому к отъезду в Нидерланды готовились быстро. Анисимовна справила должным образом себе, внучке и Саньке выездные документы, через горздравотдел перечислили в клинику деньги. Михалыч отвез их в Питер, где посадил на теплоход «Принцесса Анастасия», предварительно купив им на все деньги брюликов (камни таможенный контроль не различает), и позвонил голландскому партнеру по бизнесу Альфреду с просьбой встретить и помочь устроиться.
Они и сейчас, спустя двадцать лет перезваниваются, зовут к себе жить в Амстердам. Но милее Михалычу родные края: рыбалка, погосты с предками да купола золоченые. Жалуются, правда, что страдает благополучная Голландия от Санькиных воровских наклонностей и жалеет, что дала ему гражданство. Но это теперь ее проблемы.
Для начала – все. Если не верите, то непременно поезжайте в Брянск, предъявите эту книжку любому прохожему и спросите строго:
– Верно ли тут написано?
И вам ответят приличные люди:
– Чистая благородная правда.
© Юрий Котляров, 2013
