Читаем без скачивания Королевская книга Страны Оз - Рут Томпсон

В Стране Оз никого не удивляло, что правительница Озма прыгает через верёвочку с Дороти или Бетти Боббин или играет в крокет с дворцовой кухаркой. А вот здесь, к сожалению, всё было по-другому. Стоило Страшиле перекинуться мячом с сынишкой садовника, как придворные подняли страшный шум. Сначала Страшиле хотелось всем угодить, но оказалось, что придворные никогда не бывают довольны. И тогда он решил поступать так, как нравится ему самому.

— Пусть я сто раз император, я буду разговаривать, с кем хочу! — воскликнул он на второй вечер и, показав кулак бронзовой статуе, бросил Книгу Церемоний в фонтан. На следующее утро он сел на трон, полный решимости. Придворные немедленно упали на животы, и лёгкие руки и ноги Страшилы взметнулись в вверх.

— Встаньте немедленно! — воскликнул Страшила, когда восстановил равновесие. — Вы мне на нервы действуете. Чав, будьте любезны издать указ, запрещающий падать передо мной на живот. Каждый, кто осмелится это сделать, будет лишен… — Придворные встревоженно насторожились. — …Косы! — закончил Страшила. — А теперь, Чав, садитесь, пожалуйста, на моё место. А я пойду прогуляюсь с Типунчиком Вики.

Великий Чав-Чав разинул рот от изумления, но, видя, что Страшила настроен решительно, возражать ему не стал. Он достал из рукава длинный свиток красного пергамента и торопливо начал что-то на нём писать. Император взял под руку дрожащего Везунчика Токо, и под удивлёнными взглядами придворных они неторопливо вышли в сад. Очень скоро Токо, видя, что ничего страшного не происходит, успокоился, достал из футляра длинную серебряную флейту и заиграл прелестную мелодию.

— Вот так, Типунчик, приходится брать все дела в свои руки, — заметил Страшила, с удовольствием слушая музыку. — А слова у этой песни есть?

— Да, великий и победоносный повелитель!

Вышел ножик на тарелку, встретил ложку чайную,Завертелись, закружились с песенкой отчаянной.«Мне на блюдце не вернуться, — заявила ложка, —Потанцую на тарелке с ножиком немножко!»

И Токо с самым серьёзным видом стал на голову.

— Когда-то вашему величештву очень нравилашь эта пешенка, — прошамкал Везунчик. (Говорить разборчиво очень трудно, когда стоишь на голове. Если не верите, попробуйте сами!)

— Вот как! — Страшила немного повеселел. — Типун-чик, расскажи мне немного обо мне и моей родне.

— Слушаюсь, только я Везунчик, если ваше величество не возражает, — поправил коротышка-серебрянин и одним прыжком стал на ноги.

— Немножко возражаю, — заметил Страшила. — «Типунчик» похоже на «ты пончик», а ты мне и вправду чем-то напоминаешь пончик. Можно, я тебя так буду называть?

Страшила сел на серебряную парковую скамейку и знаком велел императорскому забавнику сесть рядом. Типунчик-Везунчик сел, хотя сначала осторожно оглянулся по сторонам и убедился, что никто их не видит.

— С разрешения вашего пресветлого великолепия, такие вещи недопустимы, — робко сказал он.

— Ничего, моё великолепие их допускает, — усмехнулся Страшила. — Рассказывай скорее о моём пресветлом прошлом.

— Ах! — вздохнул Типунчик, закатывая глаза. — Вы были великолепнейшим и великодушнейшим из монархов!

— Да неужели? — Страшила и удивился, и обрадовался.

— Бедняков вы одаряли рисом, а богачей советами. Кроме того, вы изволили победить во многих прославленных битвах, — продолжал коротышка. — Я даже сочинил о ваших подвигах песенку. Хотите послушать?

Страшила кивнул, и Типунчик, откинув голову, затянул с чувством:

Чан-Ван-Ву, император, встал с левой ноги —На Серебряный Остров напали враги.Чан-Ван-Ву, император, топнул левой ногой —И враги на наш остров с тех пор ни ногой.

— В Стране Оз я, между прочим, как-то посворачивал шеи целой стае диких ворон, — заметил Страшила, когда Типунчик допел. — Это, конечно, было, когда я ещё не обзавёлся своими знаменитыми мозгами. Что говорить, я прирождённый воин, тут не поспоришь. Но расскажи мне, где я познакомился со своей женой.

— В воде! — хихикнул Типунчик, хитро скашивая глаза.

— Быть того не может! — Страшила поглядел на виднеющийся из-за парковой ограды океан, а потом на свою соломенную фигуру.

— Ваше величество забывает, что тогда вы были таким же, как прочие люди, а не набиты соломой, как сейчас, — смущённо объяснил Типунчик. — Наша будущая императрица изволила рыбачить с лодки. Ей на удочку попалась большая серебряная рыба. Когда она осторожно стала её вытаскивать, рыба дёрнула леску и сбросила будущую государыню в воду. Вы же, ваше доблестное величество, видели это с берега. Вы изволили храбро броситься в воду, освободили рыбу, спасли девицу, а в должное время и женились на ней. Я и об этом сочинил песенку.

— Что ж, послушаем, — сказал Страшила.

И Везунчик запел:

На волнах качалась лодка,Птицы пели у воды,И рыбачила красотка,Не предчувствуя беды.

Рыба злая пребольшаяВ воду сбросила Цып-Цып.Тонет дева молодая,Не ловить ей больше рыб!

Горестный услышав крик,Государь наш в тот же мигВ воду прыгнул, спас девицуИ решил на ней жениться.

— Неужели так и было? — удивился Страшила, которому песня очень понравилась.

— В точности так, — ответил Типунчик, — и ваше величество даже изволили пригласить меня на свадьбу, хотя я был всего лишь махоньким мальчонкой.

— А Чав-Чав куда смотрел? — удивился Страшила. Ему трудно было поверить, что чопорный придворный допустил брак императора с дочерью простого рыбака.

Типунчик рассмеялся.

— Он-то для вас уже давно принцессу присмотрел, — весело сказал он.

Чав-Чав, не справясь с возмущеньем,На рыбака смотрел с презреньем.

Страшила так расхохотался, что свалился со скамейки.

— Это самая замечательная история, которую я слышал с тех пор, как попал на Серебряный Остров! Типунчик, дорогой, мы с тобой очень подружимся! Но давай пока забудем о прошлом и подумаем о настоящем. — И Страшила от души обнял императорского забавника. — Давай как-нибудь позабавимся, — предложил он.

— Не желает ли ваше величество запустить воздушного змея? Это у нас любимая забава.

— Еще как желаю! Только погоди, я, пожалуй, переоденусь.

И Страшила сунул под скамью свою императорскую шляпу и надел Типунчикову — простую соломенную, какие носили крестьяне. Шляпа имела вид широкого перевёрнутого конуса и почти полностью скрывала лицо. Потом император вывернул свой халат наизнанку и объявил, что готов.

Дорога к полю, на котором жители острова предавались излюбленной забаве, проходила через небольшой серебряный городок. Страшиле он чрезвычайно понравился, такой он был причудливый и живописный. На узких улочках теснились всевозможные магазинчики. На всех дверях висели серебряные фонари и яркие флажки. Народу было много: кто попроще — пешком, кто побогаче — в паланкинах. Было весело и оживлённо.

«Лучше бы я жил не во дворце, а в этом городе», — подумал Страшила, остановившись перед лавочкой, где торговали рисом. Вообще-то останавливаться на узких улочках опасно. И если бы Типунчик вовремя не оттащил императора в сторону, его сбил бы с ног большой верблюд. Он подозрительно принюхался к Страшиле, и ему со спутником пришлось прижаться к стене, чтобы пропустить животное. Типунчик поспешил увести императора из города, и скоро они пришли на поле.

Там было полно народу Все любовались на змеев, которых было множество, всевозможных видов — громадные рыбы, драконы из серебряной бумаги, птицы. Сотни серебрян, детей и взрослых, толпились на поле, задрав головы.

— Как интересно, — сказал Страшила, с восторгом глядя на громадного дракона, проплывающего в воздухе как раз над его головой. — Эх, если бы здесь была Дороти!

Дракон шевелил хвостом и крыльями, словно живой, и вдруг — о ужас! — он снизился, крючок на его хвосте подцепил Страшилу за шиворот, и, прежде чем Типунчик успел моргнуть глазом, император Серебряного Острова взлетел под облака. Страшила, как вы помните, был очень лёгкий. Люди закричали от восторга — они ведь не знали, что это летит их император, они решили, что хозяин дракона прицепил ему на хвост соломенное чучело для забавы. Типунчик пустился со всех ног вслед за змеем — правда, ножки у него были коротенькие и толстенькие, так что на самом деле он бежал не очень быстро.

— Горе мне, горе, лишусь я работы! — причитал он на бегу. Типунчик был уверен, что Страшила налетит на скалы и разобьется. — Ох, глупая моя голова, зачем же я не слушался Великого Чав-Чава!

Что касается Страшилы, то, оправившись от первого испуга, он даже стал получать удовольствие от полёта. Крепко держась за драконий хвост, он с интересом смотрел на свои владения. Высокие горы, скалистые утёсы, серебряные погоды, плакучие ивы проплывали внизу. Остров был поистине прекрасен!