просто интересуюсь. Буду честен, это немного странное явление. У нас такого отродясь не бывало.
– А у нас вот бывает. Но это и не ради забавы, – сказал уже Комар. – Хотели бы позабавиться, нашли бы карты, чтобы решить, кто из нас умнее, ловчее и сильнее.
– Что ж, хорошо, – я повернулся к Бурану. – А как вы к этому пришли?
– Да Ветер однажды предложил автоматы вражеские пособирать с поля брани, – Буран усмехнулся. – Мы их в тыл отправляем, нам за них денежку небольшую платят. Вот как-то и закрутилось-завертелось.
– Вот только с Ветром как-то не очень интересно спорить, – сказал Комар. – Он хвастливый очень. И самонадеянный. В плохих проявлениях, разумеется.
– Слыхал такую характеристику, – сказал я. – А к своему отряду он как относится?
– Спроси лучше у его отряда сам, – ответил Буран. – Только подгадай момент, когда Ветра рядом не будет.
– Так и сделаю. Я почему спрашиваю, мне одна птичка напела, что офицерский жетон Ветер отнял у своего товарища и присвоил себе. Я про тот, что он вынул из разгрузки во время подсчёта.
– Тогда понятно, чего он юлил, когда вы, командир, попросили привести его отряд, – сказал Миша. – Хотя нет, не понятно. Жетон-то всё равно общий, а не лично его.
– Стыдно ему, наверное, было, – сказал Буран. – Если то, что сказал Виталий, правда, то вполне вероятен и такой вариант. На результат спора всё равно это не повлияло бы, но, по крайней мере, теперь мы удостоверились в том, что Ветер – чуть-чуть змея.
– Нехорошо, если это так. Бог его накажет, думаю, – сказал Миша. – Надеюсь, что как-нибудь простенько, но так, чтобы запомнил, что так делать – нехорошо.
Вдруг заговорил по радио последний член отряда Бурана – Мороз. Он всё это время находился на наблюдательной позиции в роли часового, которую назвали третьей.
– Комар, цель для тебя, – сказал он.
– Что там? – спросил тот, готовясь отползать к тропе. – Очередная тачанка?
– Лучше – бронетранспортёр, – Мороз тихонько посмеялся. – Лёгкий. Как раз для твоего калибра.
– Идём скорее, пока не уехал, – сказал Комар и ушёл вместе с Морозом.
– Гляжу, он любит крупные цели, – сказал я, усмехнувшись.
– Разумеется, любит, – посмеялся Миша. – По ним ведь проще попасть. И выследить тоже.
– А что у них за броневики-то такие, что пробиваются со снайперской винтовки? «Чейзеры»? Я, конечно, видел калибр, но ведь и техника что у нас, что у них, – не двадцатый век.
– Про «Чейзера» ты слишком загнул. Эти-то хоть современные. А они на гробовозках разъезжают. Некоторые их «скотомогильниками» называют. Не видел ещё такие, да? Как их, там, командир? «Лайтнинг», что ли? Брони нет, динамической защиты тоже, но зато «сороковка» стоит, пушка такая. Наклепали их под двадцать тысяч штук шестьдесят лет назад, поняли в один неподходящий момент, что горят, как спички, а фарш обратно уже не провернёшь, поставили на хранение. Вот теперь они и катаются по нашим полям, перевозя солдат и припасы.
Справа послышался хлопок, сравнимый по громкости с выстрелом крупнокалиберного пулемёта. Я вздрогнул, Буран и Миша не дёрнулись.
– Это Комар работает, – сказал последний.
– Ясное дело, – сказал я, поёжившись, будто от холода. – Ох. Это было неожиданно громко.
– А у тебя в шлеме разве нет активных наушников?
– Да вроде должны быть.
– Дай-ка сюда, я сейчас посмотрю.
Я подполз к Мише и отдал шлем. К слову, мне на него установили уловитель излучения, который используют, чтобы понять, целятся ли в твою сторону целеуказателем с беспилотника. Вещь полезная, используется часто. А ещё у Бурана был обнаружитель самих беспилотников, видящий в радиусе трёх километров. Он следил за ними и иногда передавал данные зенитчикам, находящимся недалеко в тылу.
– Есть они у тебя, – сказал Миша. – Просто ты их не включил. Вот, держи. Тихие звуки будешь слышать лучше, а громкие – хуже. Надень сейчас, вдруг ещё пальнёт?
Очередной выстрел не заставил себя долго ждать, я удивился, когда он действительно стал гораздо тише. Удивление моё обосновано тем, что, несмотря на длительную службу, мне ни разу ещё не приходилось пользоваться активными наушниками, хотя об их существовании я, разумеется, знал.
– Здорово, – сказал я. – Спасибо.
– Да не за что, – Миша махнул рукой. – Обращайся, я в оборудовании хорошо разбираюсь.
Я посмотрел назад, вглубь чернеющего леса. Темноты я не боялся, но всё равно немного страшился неизвестности, которая могла скрывать что угодно. А вдруг там диверсанты? Но там, где-то позади, команды ждал автоматический гранатомёт. Или, может, зверьё? Да ну, откуда бы ему взяться? Любой нормальный зверь убежит, услышав тот громоподобный выстрел из винтовки Комара. Кстати, вот и он, вместе с Морозом, вышел на связь.
– Миша, иди теперь ты, твоя очередь, – сказал последний. – На вторую.
– Охота удалась, значит? Что же, моя, так моя, – Миша отполз и направился было туда, но вдруг обратился ко мне. – Военкор, не хочешь посмотреть?
– Конечно, хочу.
– А камеры у тебя не отражают свет? – спросил Буран. – Ради твоей же безопасности спрашиваю.
– Нет, они же специальные. Тут всё до мелочей продумано.
– Тогда иди.
Наблюдательную позицию оборудовали неплохо, как раз под крупный размер бронекостюмов отряда «Пика». Мне так вообще было хорошо, поскольку можно было даже сидеть, а не только лежать.
– Гляди, это у нас, значит, бинокль… – начал было Миша.
– Разве в «Мамонте» нет приближения? – перебил я его.
– Есть, но это на всякий случай исключительно. Просто часть НП. Это запас еды и воды, чтоб не бегать. Лазерный целеуказатель…
– Ого, здорово, – сказал я, взглянув на прибор, похожий на бинокль. – В первый раз такой вижу.
– Да что же ты меня всё время перебиваешь? – спросил с нетерпением в голосе Миша. – Сейчас обратно пойдёшь.
– Простите, товарищ. И всё же, можно сказать? Мне всегда нравилось, как в книгах описывают такие вот целеуказатели. Вроде такой простой, а погибель несёт страшную, если им правильно пользоваться.
– Это так. Но эта штука сейчас бесполезна. Целей пока нет.
– А вон та фабрика?
– Предлагаешь стрелять по ней снарядами с лазерным наведением?
– Разумеется,
