Читаем без скачивания Спецотдел «Русский легион» - Валерий Карышев

– Что тебе, Хобот? – спросил Сова.

– Слышь, Сова, тут звоночек от «чехов» был… Короче, они тебя приговорили. За тобой будет охота.

– Откуда у тебя такая информация? – Сова подозрительно посмотрел на Хобота.

– У меня в их бригаде корешок есть…

– Чеченец?

– Нет, азер. Мы с ним раньше кикбоксингом занимались, он мне только что отзвонил и сказал, что тебя они заказали.

– Ладно, отдыхай.

Теперь у Савельева не осталось никакого сомнения, что нужно уезжать. И ближайшее место, куда он должен свалить, – это дача в Калужской области. Он купил ее тайно, и никто из членов группировки не знал о ней. Купил Сова ее именно для такой ситуации, чтобы можно было спрятаться и одновременно быть недалеко от Москвы. Ну что, надо братву отпускать…

Савельев подозвал ребят.

– Братва, ситуация сложная, – сказал он. – Кубик замочил мента. Теперь нас все менты в розыск объявят, поэтому давайте все ложитесь на дно, разъезжайтесь кто куда. Сбор – примерно через месяц, через Хобота. А я ему сам позвоню. Хобот, ты свою мобилу не выключай.

Савельев поднялся и вышел из паба, через несколько минут он уже мчался на своем «Мерседесе» по Киевскому шоссе в направлении Калужской области.

Прощание с другом

Сергей Губин пил два дня. На третий день он принял с утра холодный душ, умылся, побрился и решил поехать на панихиду и прощание с Дмитрием Лукониным. Он уже знал, что прощание с трагически погибшим милиционером будет проходить в клубе милиции, который находится недалеко от Новослободской улицы.

В двенадцать часов он подъехал к клубу, поставил машину и молча поднялся на второй этаж. Там, в зале, стоял гроб, обитый красной тканью. Вокруг гроба теснились родственники погибшего, работники милиции. Сергей узнал многих сотрудников РУОПа. Тут были и представители пятого отдела, отдела по борьбе с этническими группировками, отдела по борьбе с межрегиональными группировками и другие. Неподалеку стояли руководители его ведомства – Сергей узнал начальника РУОПа, рядом с ним полковник Малинин.

Сергей молча подошел к гробу, постоял немного и, бросив взгляд на мать Дмитрия, плачущую у тела сына, отошел в сторону. Он заметил, что замначальника РУОПа Малинин сделал ему знак. Сергей подошел к нему и поздоровался.

– Ну что, Губин, на кладбище собираешься ехать? – спросил Малинин.

– Да, поеду…

– Боюсь, поездка не состоится. На базу приехали сотрудники прокуратуры, тебя ждут. Так что поехали со мной!

Губин сел в свою машину и направился в сторону Шаболовки. «Вот сейчас все и решится, – думал он. – Сейчас наденут на меня наручники и повезут либо на спецблок Матросской Тишины, либо в милицейскую камеру на Бутырке…» Перспектива быть арестованным была достаточно близкой.

Но произошло совсем противоположное. Когда он приехал на базу, то сотрудники прокуратуры допросили его, записали все его показания. Затем, когда допрос закончился, Губин посмотрел на следователя и спросил:

– А что, я не буду арестован?

– Нет, пока в этом нет необходимости, – ответил следователь. – Пока вы еще свидетель.

Губину стало легче.

– Но, как я понимаю, – продолжил следователь, – проблемы по служебной линии у вас будут серьезными. – Он встал из-за стола и вышел из кабинета. Сергей тоже встал и собрался уйти, но тут в кабинет заглянул полковник Малинин.

– А, Губин! – произнес он. – У меня к тебе есть разговор. Зайди-ка ко мне.

Губин вошел в кабинет. Малинин сидел за столом и что-то писал. Увидев Сергея, он показал ему рукой на стоящий стул. Губин сел.

Главное отличие кабинета Малинина от других подобных было в том, что в нем отсутствовал большой длинный стол, который был у других начальников отделов, за которым проводились совещания. Здесь стоял небольшой столик.

Малинин закончил писать, поднял голову, встал и уселся напротив Сергея, внимательно глядя на него.

– Ну что, Губин, рассказывай, как ты упустил киллера Боброва? – произнес он.

Вот это неожиданный поворот!

– Не знаю, товарищ полковник, так получилось… Меня будут судить?

– Об этом пока еще никто не знает, кроме меня и тебя, так что, думаю, судить тебя за это никто не будет. Кстати, как у тебя с прокуратурой дела?

– Ничего, сказали, что пока я свидетель, что дела возбуждать не будут.

– Увольнять тебя будут, Губин, знаешь об этом?

– Догадываюсь…

– Из органов тебя погонят, лишат воинского звания и всех наград. Уже приказ готовится.

Губин кивнул:

– Значит, так тому и быть…

– Но нет худа без добра, – продолжил Малинин. – Мне поручено поговорить с тобой на одну тему. Давай только сразу с тобой договоримся – независимо от результатов этот разговор должен остаться между нами, потому что он строго секретен. Сам понимаешь, где находишься! Даешь слово офицера?

– Конечно!

– Никому из ребят своего подразделения, никому из близких об этом разговоре не говори. На тебя можно положиться? – Малинин строго посмотрел на Губина.

– Да, товарищ полковник, – ответил Сергей, – можно.

– В общем, ситуация следующая, – продолжил полковник. – Руководство вынуждено будет тебя уволить, как я тебе уже говорил. Но мы посоветовались и решили перевести тебя на нелегальную работу. Короче, на работу под прикрытием.

Губин от неожиданности привстал.

– Надо сказать, что тебе характеристику и рекомендацию дал наш сотрудник, который известен тебе под фамилией Бобров…

Так, значит, Бобров все же не обманул! Значит, он работает под прикрытием?

Словно читая мысли Сергея, Малинин кивнул.

– Да, он работает у нас, и достаточно давно. Офицер, такой же, как и ты. Мы его с периферии перетащили. Раньше он в колонии работал. Его мало кто знал. Сейчас уже несколько лет работает под другим именем. Схема вырисовывается следующая. Тебя якобы уволят с позором, с лишением всех воинских званий и наград, так сказать, с волчьим билетом. Это прекрасный повод для того, чтобы ты вышел из здания конторы, оскорбленный несправедливым приговором. Понимаешь меня?

Губин молча кивнул.

– На самом же деле ты остаешься офицером действующего резерва. Ты будешь работать под прикрытием. То есть мы утверждаем тебя и направляем на одно спецмероприятие. Пока мы еще не решили, будешь ли ты действовать под своим собственным именем как уволенный работник РУОПа или будешь работать по легенде, то есть под чужой фамилией и с чужими документами. Короче, работа будет опасная. Требуется спросить твоего согласия. Или у тебя другие планы?

Губин растерялся:

– Товарищ полковник, это так неожиданно… Я даже не знал, что такое возможно…

– Возможно. Руководство посчитало, что ты честный милиционер, предан нашему делу. А ошибки у каждого бывают, это дело такое… Жаль, конечно, Луконина, но что делать – такова жизнь! Ну так что, Губин, сразу ответишь или подумаешь?

– Нет, товарищ полковник, я своей жизни без органов не представляю. Я согласен!

– Ну что же, – улыбнулся Малинин, – тогда давай с тобой заполним кое-какие документы. – Он вернулся к своему столу и достал из ящика черную папку, в которой лежали несколько листков бумаги. Протянув папку Сергею, он проговорил: – Держи, прочитай внимательно и заполняй!

– Товарищ полковник, а можно еще вопрос? Что с Бобровым будет?

– Бобров продолжает работать. Ты правильно сделал, что отпустил его.

– А меня куда вы направите?

– Есть у нас наметки, куда тебя направить. Но работа будет опасная.

– Еще один вопрос, товарищ полковник… О том, что вы меня переводите… на другое задание… кто из наших знает?

– Из ваших – никто. Только начальник РУОПа, с кем я этот вопрос согласовывал, и я. Даже начальник вашего отдела не знает ничего. Для всех ты – уволенный по приказу. Приказ будет завтра. И встречаться мы с тобой будем не здесь, а на конспиративной квартире. В папке есть адрес. Запомнишь? С памятью у тебя как? – улыбнулся Малинин.

– Да вроде не жалуюсь…

– Имей в виду, что вся информация у тебя будет в голове. Никаких записей, никаких номеров телефонов. Ясно?

– Да, товарищ полковник! – Губин облегченно вздохнул.

Секретный разговор

Андрей Золотарев, сотрудник Службы безопасности Президента, вошел в дверь с табличкой «Зам. начальника Службы безопасности Борис Стрельников». Это был непосредственный начальник Золотарева.

Кабинет Стрельникова представлял собой большую квадратную комнату. Обстановка в стиле пятидесятых годов – большой массивный стол, покрытый зеленым сукном, напоминающим сукно бильярдных, массивная сталинская лампа, сделанная из мрамора и бронзы, стояла на столе. Высокие шкафы со стеклянными дверцами, закрытыми светлой материей, напоминали о том, что этот кабинет когда-то занимали руководители эпохи Сталина.

Андрей бросил взгляд на полковника Стрельникова. Тот что-то писал, но отложил ручку и вопросительно посмотрел на него.