Читаем без скачивания Алхимия и каббала - Шолем Гершом

В Re metallica de argento, Кнорр фор Розенрот ссылается на труды рабби Мордехая из третьей части Esh Mezaref (I, с. 483-85). Б. Сулер считает, что речь идёт о Мордехае, сыне Леона Модены, который превращал свинец в серебро и погиб в результате своих алхимических экспериментов. Если предположение о том, что сын Модены оставил алхимические сочинения, соответствует истине, наш текст следует датировать 1620-1660 годами; в таком случае Кнорр фон Розенрот получил его вскоре после написания. Однако, более ничего не говорит в пользу такой поздней датировки. Мы можем с уверенностью сказать только то, что автор пользовался кремонским изданием «Зоара» (1560), так как в тексте есть ссылка на пагинацию этого издания[143]. Его тронуло содержащееся в конце «Зоара» рассуждение, касающееся долга истинного врача разыскивать «тайные книги» с секретами излечения страждущих средствами алхимии. Только историк алхимии сумеет определить, позволит ли анализ описанных в сочинении химических процессов более точно датировать текст. В других сочинениях они мне не попадались; во всяком случае, это типичное смешение научной и мистической алхимии. В плане терминологии, ивритский текст цитаты, имеющий скорее всего итальянское происхождение, был бы весьма любопытен; однако мне не удалось полностью его реконструировать. В самом конце Мордехай добавляет следующее: «Должно сравнить это с сочинениями арабского философа, который подробно пишет о мышьяке». И впрямь, мышьяк играет важную роль в описываемом процессе. «Арабский философ» относится не к Джабиру ибн Хайану (в латинском варианте Геберу), но скорее к Ибн Сине (лат. Авиценна). Приписываемый ему и довольно сложный текст De anima in arte alchymiæ подробно рассматривает «четырёх духов», одним из которых является мышьяк[144]. Возможно, р. Мордехаю был известен латинский перевод этой книги. Латинским же он владел, как показывают его рассуждения о латинском названии планеты Юпитер (ивр. Tsedeq); оно было запрещено к произнесению, поскольку коренилось в языческом культе. Символика его замечаний о железе объединяет каббалу и алхимию:

Сей металл являет собой срединную линию, что простирается от одного конца до другого [в каббале так определяется сфира Тиферет]. Он тот муж и жених, без коего не понесёт во чреве дева. Он то «солнце мудрецов», без коего луна останется в вечной тьме. Познавший лучи его трудится при свете дня; другие бредут наощупь в ночи[145].

Значение алхимического представления свинца и серы остаётся для меня тёмным[146]. В других местах автор предполагает, что символика зелёного, красного и чёрного льва читателю известна[147]. Я не в состоянии определить время написания текста, за исключением того соображения, что упомянутый в нём р. Мордехай является сыном Леона Модены. Как я уже показал, текст не мог быть написан ранее 1560 г. Автор знаком с идеей прохождения четырёх миров, которая присутствует в поздней каббале; вместе с тем, он не упоминает о каких-либо конкретных идеях лурианской каббалы, с начала XVII в. распространявшейся по Италии. Безудержное использование гематрии, даже в самых крайних формах, указывает на более позднюю дату; обращённое к ученику изложение (что относительно редко встречается у поздних каббалистов) предполагает дату более раннюю. Важно также рассмотреть третью, астрологическую часть книги. Источник Кнорра фон Розенрота снабжает каждый металл camea (амулетом) в виде магического квадрата с числами, относящимися к соответствующей планете[148]. Это согласуется с классическими астрологическими таблицами; однако, приведённые квадраты по большей части отличаются от тех, что использовались в более ранней астрологической магии Средних веков, как можно видеть в ивритском манускрипте (Munich 214, л. 145-46). Ниже (с. 57) я организовал таблицу этих соответствий согласно традиционной планетарной схеме, а не каббалистической системе сфирот.

Из данной таблицы очевидно следует, что символизм Кнорра фон Розенрота зародился не в каббалистических кругах, где последовательность сфирот несомненно определила бы числовой порядок квадратов, но скорее в кругах астрологических: порядок планет определяется их обратной близостью к земле, как её понимали в то время. Эта система явно проводилась здесь в жизнь сознательно и последовательно. Уже один тот факт, что Сатурн связывается

Планета Число рядов Магического квадрата Металл Сфира Сфира металла у Виталя Сатурн 3 свинец Хохма Ход Юпитер 4 олово Бина и Нецах Нецах Марс 5 железо Тиферет Малхут Солнце 6 золото Гвура и Тиферет Гвура Венера 7 медь Ход Тиферет Меркурий 8 ртуть Йесод Йесод Луна 9 серебро Хесед Хесед

со сфирой Хохма, тогда как в Tiqqunei ha-Zohar (ок. 1300), к примеру, он связывался с низшими сфирот Йесод или Малхут — выказывает её несовместимость со старой каббалистической символикой сфирот[149]. Мне кажется, однако, что можно точно определить источник этих планетарных амулетов. Они распространились в еврейских кругах лишь благодаря широко известной книге Корнелия Агриппы из Неттесгейма De Occulta Philosophia, которая впервые была полностью опубликована в Кёльне в 1533 году; эта дата согласуется с нашими рассуждениями о предполагаемой дате написания Esh Mezaref. Особенной популярностью пользовались последующие издания, напечатанные в Париже (1567) и Лионе (1600). Агриппа впервые познакомил широкие круги Европы со всей этой символикой (за исключением солнца), хотя она была известна ещё с XIV в. — приводя её точно в том же виде, в каком она встречается в нашем тексте. Он посвятил ей целую главу (гл. 22, кн. 2) своего сочинения. При этом Агриппа прямо не цитирует ни арабов, которые скорее всего и разработали данную символику, ни каббалистов, а просто ссылается на «магические книги», т. е. манускрипты, связанные с магическим текстом «Пикатрикс» (Ghäyat al-Hakim fi’l-sihr)[150]. Агриппа был одержим каббалой, и если бы подобный автор использовал каббалистические источники, то не преминул бы это отметить. Свойства планет у Агриппы совершенно неизвестны евреям и, вероятно, были придуманы им самим. С еврейской стороны, можно вспомнить о сицилийском раввине Нисиме Абульфарадже, отце знаменитого переводчика каббалистических и арабских текстов Флавия Митридата (Гильельмо Раймунда Монкады)[151]. Последний свидетельствует, что его отец практиковал магию. Так, он велел изготовить золотой амулет солнца; на одной стороне было типичное изображение льва, а на другой магический квадрат, который по Агриппе и арабским источникам представлял Сатурн. Мы видим здесь явное противоречие с систематизацией числовых квадратов согласно порядку планет. Этому сицилийскому раввину (возможно, египетского или сирийского происхождения) ещё не была известна более поздняя схема. Нет никаких доказательств того, что автор Esh Mezaref знал арабский и непосредственно пользовался арабскими источниками. Однако он знал латынь, как уже было показано выше. Если он находился под влиянием латинского источника, то данным источником был Агриппа — не исключено, что и какое-либо более позднее сочинение. И в самом деле, наш текст кажется единственной еврейской книгой, впитавшей идеи Агриппы. Оборот его был ограничен и следа в еврейской литературе он не оставил; поэтому можно сказать, что Атанасиус Кирхер (в Œdipus Ǽgyptiacus, опубликованном в 1653 г., за четверть века до выхода Kabbala Denudata) и последовавшие за ним авторы преждевременно объявляли подобные планетарные амулеты «каббалистическими»[152]. Сам автор «Эш мецареф» нигде не характеризует свой текст как каббалистический. Все приводимые им магические квадраты соответствуют квадратам Агриппы, за одним исключением: это квадрат солнца, т. е. золота. Здесь автор заменяет 111, сумму числового ряда, иной суммой — 216, подчёркивая тем самым связь со львом, символом мощи и сфиры Гвура. Нумерологическое значение ивритского слова arye, лев — 216. Как видим, одна из деталей схемы Агриппы была видоизменена во имя символизма сфирот.