Читаем без скачивания Богини с дурной репутацией. Книга для плохих девочек - Трина Роббинс

Это полотно написано художницей семнадцатого века Артемизией Гентилески. В эпоху Ренессанса женщина-художник была поистине редким явлением, а Артемизия превзошла своих современниц в том, что сумела постоять за себя. Начнем с того, что Артемизия имела счастье быть дочерью Орацио Гентилески, удачливого итальянского живописца, который обучил дочь всему, что знал сам; в те дни женщины не допускались в художественные школы. Артемизия начинала как подмастерье своего отца, но вскоре она по праву сама заслужила славу художницы.

Художник средней руки по имени Агостиньо Тасси прельстился знаменитым именем Гентилески и той славой и удачливостью, которые ему сопутствовали. Его оригинальный способ заставить Артемизию выйти за него замуж состоял в том, чтобы ее изнасиловать. Он полагал, что она вынуждена будет стать его женой, чтобы спасти репутацию. (Случилось так, что у Агостиньо уже была одна жена, которую он оставил много лет назад, но этот факт собственной биографии мало его волновал.)

Агостиньо даже предполагать не мог, что Артемизия не только откажется выйти за него, но и привлечет его к суду за изнасилование. Это было невиданным событием, поскольку по меркам тех времен, если девушка была изнасилована, ее честь считалась безвозвратно поруганной. Артемизии было все равно, она жаждала справедливости. Агостиньо доказывал, что Артемизия распутница и до него у нее было множество мужчин. Во время суда Артемизию даже в буквальном смысле подвергли пытке, чтобы убедиться, что она говорит правду!

Женщины эпохи Возрождения не имели возможности обратиться к психоаналитику или искать у кого-то помощи. Несмотря на исход судебного процесса (Агостиньо был признан виновным), Артемизия стала предметом всеобщих насмешек, о ней сочиняли злые стишки, полные грязных намеков. Почти невозможно представить себе масштабы гнева и ярости, которые владели Артемизией, но вот перед вами один намек на охватившие ее чувства. Она раз за разом писала полотна, на каждом из которых Юдифь отрубала голову Олоферну. Известны по меньшей мере шесть версий картины на этот сюжет, выполненных ее рукой.

Кстати, легенда о Юдифи была исключена из Ветхого Завета точно так же, как и история о Лилит.

Иезавель

Примерно в 800 году до рождества Христова пророки в земле Израиля возникали во множестве. Как правило, то были худые, бородатые люди в сандалиях и дерюге, которые бродили по округе и предсказывали гибель мира, поскольку считали, что все, кроме них самих, грешны и порочны. Грешным они объявляли любого человека, предававшегося веселью, особенно женщин, которые щедро пользовались косметикой, поклонялись богине Астрате и вообще не принадлежали к послушным еврейским девушкам.

Иезавель, жена Ахава, царя израильтян, полностью подходила под определение грешницы, и седобородые пророки совсем не были ею довольны. Это не преувеличение. Новая царица олицетворяла собой все, что было им ненавистно. Иезавель не была послушной еврейской девушкой. Она была верховной жрицей богини Астарты, а ее отец, царь Ефваал, являлся жрецом Ваала. Кроме того, она слишком увлекалась женской «боевой раскраской». Древние иудейские пророки считали косметику большим грехом и не признавали иных богов или богинь, кроме Иеговы.

Можно сказать, что Иезавель была родоначальницей целого поколения сильных женщин-правительниц. Ее племянница, Дидо, стала королевой Карфагена, а ее дочь Афалия была единственной женщиной, помимо самой Иезавели, которой довелось управлять Израилем. (Образ Иезавели, видимо, вдохновлял также потрясающую кинозвезду Бетт Дэвис, но это было гораздо позже.) Естественно, все это не могло быть по душе Илии, самому суровому и патриархальному из суровейших и патриархальнейших пророков-провозвестников гибели мира. Илия очень не любил сильных женщин. Он выступил во главе целой толпы пророков, которые ходили взад-вперед перед царским дворцом и носили перед собой дощечки, на которых Иезавель объявлялась Блудницей Вавилонской (что не соответствовало истине, поскольку Иезавель происходила из финикийского города Тира), и громко выкрикивали «Распутница!» Нельзя винить Иезавель в том, что эта демонстрация привела ее в такое раздражение, что она подвергла выступающих гонениям, во время которых многие из них были убиты, а остальным удалось бежать в пустыню, где они нашли убежище в пещерах. Илия отплатил ей тем, что подстрекал разъяренную толпу, которая растерзала 450 верховных жрецов (пророков) Иезавели, так что можно сказать, что царица и пророк стоили друг друга.

Царь Ахав был столь же слабовольным, сколь сильной была Иезавель, к тому же, еще и несколько избалованным. Воспитанный как принц крови и имевший мать-иудейку, он привык получать все, чего ни захочет, и ожидал, что так будет всегда.

Как-то раз он подошел к человеку по имени Навуфей, бывшему владельцем виноградника неподалеку от царского дворца, и предложил тому продать свой виноградник. «Я заплачу тебе, сколько скажешь, кроме того, я дам тебе земли в любом другом месте, — сказал он Навуфею. — Твоя земля находится прямо под моими окнами, и я хочу превратить ее в сад. Что скажешь?»

Навуфей отвечал: «Извините, ваше величество, но этим виноградником владел мой отец, а до него — отец моего отца. Он дорог мне как память о предках, и я не могу с ним расстаться».

Ахав отправился в свой дворец и надулся. Примерно перед обедом Иезавель заметила, что мужа нигде нет, и отправилась на его поиски. Она нашла его в покоях, лежащим на постели лицом к стене.

«Милый, — сказала она ему, — обед готов, я приказала повару приготовить твою любимую тушеную говядину. Пойдем».

«Я не голоден», — пробормотал Ахав.

Иезавель

Иезавель вздохнула. Мужчины — сущие дети! «Что опять случилось?» — спросила она.

— Навуфей отказывается продавать свой виноградник. А я хочу этот виноградник!

Иезавель не могла поверить, что он создает проблему из-за такой ерунды. «И это все? Ты царь и ты можешь отобрать у него этот виноградник!»

Ахав засопел. «Не могу».

Иезавель пожала белыми плечами. С Ахавом порой невозможно было разговаривать. Она подошла к столу, взяла листок пергамента и птичье перо и начертала указ:

«Сим извещается, что Навуфей, владелец виноградника под окном царя Ахава, хулил царя и Иегову и должен быть побит камнями до смерти».

Потом она подделала подпись царя Ахава на документе, скрепила его печатью царя и отправила своим старейшинам, в результате чего злополучный Навуфей был до смерти забит камнями.

Иезавель отправилась в спальню, где по-прежнему лежал Ахав, и прощебетала: «Дорогой, Навуфей мертв, и виноградник твой. А теперь пойдем обедать».

Ахав воскликнул: «Лапочка моя!» и побежал вступать в новое владение, но на его пути встал разъяренный Илия-пророк.

«Исчадие зла! — напыщенно провозгласил пророк. — Идолопоклонник и муж блудницы! Собаки будут лизать твою кровь, а твою жену-блудницу разорвут и пожрут!»

Ахав помчался во дворец и трусливо укрылся в своей комнате, а Иезавель послала за Илией и подвергла его изгнанию. «Если ты опять появишься в Израиле, я не дам за твою жизнь и фальшивого шекеля», — кричала она.

По исторической традиции, свойственной многим мужчинам, Ахав объявил войну маленькому государству — в данном случае, Сирии — для спасения самоуважения. Он не был хорошим воином, в сражении его ранило, он истек кровью прямо в колеснице и умер. Когда колесницу отмывали от крови, к ней подбежали собаки и стали лизать кровь и воду, стекавшие на землю. Так исполнилось пророчество Илии.

Царица Иезавель теперь правила Израилем вместе с внуком, Охозией, но покоя у нее не было. Война, которую начал Ахав, все разрасталась, так что вскоре Израиль воевал не только с Сирией, но и с государством Моав. Тем временем пророк Илия вознесся на небеса на огненной колеснице, но его место занял другой пророк, Елисей, моложе Илии, но такой же неистовый. Он так же устраивал пикеты перед дворцом и называл Иезавель блудницей. Елисей отправился к Ииую, капитану армии Иезавели, и объявил ему: «Иегова сказал мне, что ты можешь стать следующим правителем Израиля. Для этого тебе надо только убить эту распутницу Иезавель и ее внука».

Ииуй пошел и стал собирать армию, чтобы захватить дворец. Сегодня мы назвали бы это военным переворотом, но Ииуй настаивал, что Господь на его стороне.

Иезавель и Охозия смотрели в окно дворца и увидели, как ко дворцу на своей колеснице во весь опор несется Ииуй, возглавляющий целую армию. Охозия оседлал коня и попытался прорваться и спастись бегством, но одна из стрел Ииуя попала ему прямо в сердце. Иезавель презрительно скривила губы. «В этой семье все мужчины — слабаки», — объявила она и пошла встречать неминуемую смерть, как подобает гордой царице. Сначала она густо накрасилась и нарумянилась, зная, что это приведет в ярость Елисея, который, скорее всего, прячется в кустах поблизости и наблюдает за всем происходящим. Потом она приказала служанке уложить ее волосы в прическу, увенчав ее самой лучшей своей тиарой. Она надела изысканный наряд и все свои драгоценности и села у окна в ожидании Ииуя.