я спал бы на диване. Но я бы избавил тебя от кошмаров. Я могу это сделать, ты же знаешь.
— Думаю, что ты можешь делать много вещей, о которых люди не подозревают. Откуда ты знаешь о кошмарах?
— Я видел, что случилось с твоей мамой. Я не хотел. Оно было там, очень яркое воспоминание, когда ты говорила о персиках. Когда-нибудь у тебя будет свой фруктовый сад. Спокойной ночи, крутая принцесса.
Рия прижала подушку к животу.
— Увидимся утром. Спокойной ночи, поломанный дракон.
— Эй, Рия?
— Да, Вир?
— Спасибо, что помогла мне разжать кулак.
Она улыбнулась про себя в темноте.
— Обращайся, в любой момент.
Глава 6
Смотреть запись с видеокамер не имело смысла.
Всё, что она могла сделать, это смотреть на мужчину на зернистой пленке. Он стоит на четвереньках и кашляет реками крови, каждый мускул был напряжен, выражение агонии было написано на его лице, пока он, наконец, не упал на бок, малиновый поток струился из его тела. Рта и носа, когда он безучастно уставился в видеокамеру. Он разговаривал с ней в своей голове, пока проходил через это.
— Мне нужна помощь, — сказал он вслух, его тело сотрясалось в конвульсиях. — Охрана, — сказал он чуть громче. — Помогите.
Ярость сотрясала её тело от того, как долго открывались ворота его камеры. Двое из охранников-лидеров выстрелили ему дротиками в спину, пока он лежал там, не сражаясь. Ещё трое охранников усадили его на кровать, и один бросил ему в лицо белое полотенце. Оно упало ему на колени, но Вир не стал приводить себя в порядок. Ещё не закончилось кровотечение.
Рия уставилась на его сжатый кулак, лежащий на колене, его рука так сильно дрожала, когда бригада химчистки стирала кровь с пола.
И что он сделал? Он успокоил её, чтобы она могла остаться дома в безопасности и пойти спать. Он был в агонии, и всё же он говорил с ней, будто всё было в порядке.
Вир был самым сильным мужчиной, которого она когда-либо встречала.
Но ведьма внутри неё горела желанием уничтожить здешних охранников. Она даже не могла дышать из-за алой ярости, полыхающей внутри неё.
Раздался писк, когда Эммет ударил носком ботинка о кафельный пол.
— Они называют это «увяданием». Пришлось немного форсировать события, потому что Вир не подавал признаков этой болезни ранее. Он достаточно взрослый, чтобы уже начать увядать. Его никогда не селили с сокамерниками, и они, как правило, начинают болеть, если не находят сокровище в свои двадцать с небольшим лет. Но тут совсем другое. Он сын Деймона Дея, и он из главной крови. Древний. Вир сильнее. Возможно, другая порода. Так что… мы забрали его из гор и дали ему лекарства, чтобы запустить его увядание.
— У тебя нет с этим проблем? — спросила она, выпрямляясь и глядя Эммету прямо в глаза.
— Неа. Я видел видео, как он сжигает Ковингтон. У меня нет проблем со спасением мира. Я грёбаный герой.
Рия медленно покачала головой и одарила его призрачной улыбкой. Когда-нибудь она отомстит за Вира. И она собиралась начать с Эммета, притворяющегося героем.
— Сколько времени прошло с тех пор, как он менял форму?
— С семнадцатого числа. Три недели назад. Он вот-вот должен снова родить, это грандиозное представление. Но ты здесь. — Эммет ответил на ее пустую улыбку. — Это часть твоей работы, принцесса. Сделай его изменения управляемыми, когда они должны будут произойти. Держи его под контролем с помощью своей психотерапевтической чепухи. Кажется абсолютно все, думают, что ты можешь сделать это. Нам просто нужно, чтобы он изменился и тихо сидел в своей клетке, как хороший маленький домашний дракон, пока он не сможет снова превратиться в человека. До сих пор было слишком много огня, когда он менял свою форму.
— Почему бы тебе просто не убить его и не покончить с этим?
— Не могу. Мы пробовали. Каждый раз, когда мы пытаемся, появляется Красный Дракон, и люди страдают. Он нужен нам ослабленным. Ослабь его, Мерсер. Вот почему они платят тебе огромные бабки.
Её тошнило. Прямо здесь, в комнате наблюдения Эммета, ей хотелось выблевать всё на него.
Дверь открылась, и внутрь заглянул мужчина с темными волосами, темной бородой и ледяными голубыми глазами. На нём была такая же форма охранника, как и у Эммета. Он дёрнул подбородком в сторону главного охранника.
— Эй, босс, нас вызывают на совещание.
Эммет вздохнул.
— Рия Мерсер, это Хэнк Бьютт, и он из команды более низкого уровня. Он помогает мне управлять охраной здесь. Он пришел шесть месяцев назад одновременно с Красным Драконом. Он был ответственен за появление этого монстра у нас.
Хэнк Бьют был оборотнем. Она могла сказать это по бурлящей, нечеловеческой синеве его глаз и по ужасному чувству в животе, которое возникало, когда он смотрел на неё. Он был очень властным, очень могущественным и плохим человеком, никому не преданным. Она вообще не чувствовала сочувствия от него. Он был просто тенью. Пустой. Без чувств. Тёмный. Ну он должен был бы им быть, если бы он был оборотнем и мог наблюдать за тем, что происходит с его людьми здесь внизу. Этот придурок привёл Вира? О, хорошо, теперь она имела право мгновенно возненавидеть его.
— Приятно познакомиться, — сказала она, даже не пытаясь казаться искренней.
— Да, мне тоже плевать на встречу с вами, леди. Они хотят, чтобы мы были на той встрече в десять… — он снова обратил внимание на Вира. — Вот дерьмо! — Высокий мужчина вздрогнул, и его глаза расширились, когда он посмотрел в окно позади неё.
Когда Рия обернулась, Вир стоял прямо у окна с дикой улыбкой на лице и не сводил глаз с Бьютта. Он был похож на проклятого демона, оба его глаза были серебряными с удлиненными зрачками.
— Я не думаю, что ты ему нравишься, — пробормотала Рия, скрестив руки на груди.
Улыбка Вира стала шире, его хищный взгляд по-прежнему смотрел на Бьютта.
— Лучше надеяться, что он никогда не совершит побег из тюрьмы, мальчики. Я не думаю, что вы двое сможете скрыться от его огня.
— Гребаный дракон с его жуткими выкрутасами, — пробормотал Эммет, выталкивая Бьютта за дверь. Прежде чем уйти, он обернулся и ткнул в неё пальцем. — Если ты пойдешь туда, то сначала ты должна убедиться, что в комнатах наблюдения находятся все шесть человек и команда спасения в режиме ожидания, чтобы они смогли вытащить тебя оттуда, если тебе понадобится помощь.
— Тебе не всё равно, — сказала она со слишком яркой улыбкой.
— Неа. Я просто ненавижу,
