Следующим номером культурной программы был обзор окрестностей с высоты птичьего полета. Госпожа Шнайдер, сославшись на боязнь высоты, категорически от полета на ковре-самолете отказалась. Мне очень хотелось порулить ковром, но я не стал канючить, ибо не объяснять же Герману, что я не в первый раз в этой местности и уже летал на этой штуке в качестве пилота. Все экскурсанты, за исключением гламурной дамы, погрузились на ковер. Естественно, у каждого, кроме нас с Катькой, имелись большие сомнения в отношении летных возможностей данного устройства.
— Чушь собачья, — прокомментировал Колобков, усаживаясь. — Разве это полетит? Если только вертолет подцепит нас сверху.
Но когда мы оторвались от земли и стали набирать высоту, изумлению и восторгам не было предела. Я и сам испытал впервые это чувство в прошлом году, когда мы с Лешеком, Вольфом и Левой поднялись в воздух на ковре-самолете во время выполнения некой миссии. Интересно, как они тут, мои друзья, чем занимаются? Удастся ли мне с ними повстречаться? Как дать им знать, что я снова здесь, в этой стране? Ведь я не предполагал, уезжая из дома, что нас привезут, в смысле телепортируют, именно сюда, поэтому не захватил с собой корявый сучок, подаренный мне Лешеком. Эти сучки, кстати, изобретение Лешека, называются «дальнословы», они выполняют здесь функцию мобильной связи.
Мы летели вдоль береговой линии на север. Ничего такого сверхъестественного под нами не наблюдалось. Море как море, синее, волны с барашками. Берег как берег — то песчаные пляжи, то камни, то крутые скалы. Так что особо примечательно-сказочным это место не назовешь. Тем не менее, все кроме меня и Германа щелкали фотоаппаратами и жужжали видеокамерами. Герман управлял ковром, а я не занимался видеосъемкой, потому что мою камеру приватизировала Катька и снимала всё и вся с большим энтузиазмом.
— А где же замок Кощея Бессмертного? — спросил Константин.
— Туда мы полетим завтра, — ответил Герман. — Расстояние большое, лететь придется долго, четыре часа, и на очень большой скорости. Всем надо будет потеплее одеться и надеть мотоциклетные шлемы. А то встречный ветер будет дуть очень сильный. А сейчас под нами местная достопримечательность. Ковчег. Здесь тоже была своя легенда о потопе.
Уж мы-то знаем, что это за легенда! Легенда о несостоявшемся потопе.
— Какой-то он подозрительно новый, — недоверчиво произнес Колобков.
— Так ведь реставрируют каждый год.
— Чушь собачья.
— Хотите — верьте, хотите — нет.
Мы сделали круг над заброшенной территорией с бараками, обнесенной колючей проволокой с вышками, посреди которой стояло то самое сооружение — гигантская баржа размером с деревню. На ней Бэдбэар рассчитывал спастись от потопа, который сам же и собирался устроить.
— Какое-то место странное, очень на зону смахивает, — заметил Константин.
— Раньше территория усиленно охранялась, — выдвинул свою версию Герман. — Но случаев вандализма последние годы не наблюдалось, поэтому охранять перестали.
Облет местности мы закончили к ужину. Стол был накрыт во дворе. Накрыт скатертью-самобранкой, постеленной наизнанку. Чтобы появились яства, достаточно только перевернуть ее на лицо, что тут же после нашего появления и сделал один из работников турбазы. Когда мы расселись и приступили к еде, над деревьями появился какой-то неопознанный летающий объект, который довольно быстро к нам приближался.
— Змей Горыныч? — ехидно спросил Колобков.
— Точно, он, — ответил Герман.
Объект по мере приближения увеличивался и действительно приобретал очертания трехголового ящера. Неужели Кощей узнал, что мы с Катькой здесь и послал Горыныча за нами? Но когда объект подлетел ближе, стало ясно, что это бутафория. Да и размерчик до настоящего Горыныча явно не дотягивал. Муляж был закреплен на ковре-самолете. Он не шевелил крыльями, они только колыхались от ветра, а лапы змея изображали руки человека, просунутые в специально проделанные прорехи. Псевдозмей пролетел на бреющем над столом, едва не опрокинув кувшин с вином. Мне сначала показалось, что он нацелился на жареного поросенка с румяной корочкой, сейчас схватит его и унесет с собой. Но он схватил не жареного поросенка и даже не кувшин с вином, а Катьку. Не ожидая этого, я среагировал слишком поздно, ухватил ее за ногу, но в моих руках осталась только одна кроссовка. Муляж набрал высоту, оставляя за собой густое облако дыма. Ну вот, началось!
— Похищение! — прозвучал усиленный динамиком голос кота Полуэкта. — Кощей Бессмертный похитил прекрасную даму! Сумеет ли ее суженый освободить свою избранницу!?
— Что происходит?! — я готов был накинуться на Германа с кулаками. — Это уже переходит всякие границы!
— Безобразие! — согласились со мной госпожа Шнайдер.
— Да не волнуйтесь вы так, это шутка, — ответил хозяин.
— По-моему, не совсем удачная.
— Вам придется освободить свою прекрасную даму, — он протянул мне лук и колчан со стрелами. — Вы должны подстрелить утку. Как только будете готовы, крикните «Дай!».
Я вынул из колчана стрелу, вложил ее в лук, проверил упругость тетивы. Лук был довольно тугой. Впрочем, не могу судить, никогда не стрелял из такого оружия. Ну ладно, попробуем.
— Дай!
Я уже настроился на то, что сейчас на большой скорости вылетит тарелочка, но вместо нее из-за избушки в небо поднялся воздушный шарик, имеющий форму утки. Из динамиков донеслось:
— Кря! Кря!
Я прицелился и выстрелил. Первый раз промазал. Второй выстрел оказался удачнее. Шарик лопнул, из него выпал какой-то предмет и на маленьком парашютике стал опускаться на землю.
— Хватай яйцо! — закричали все.
Я подбежал к тому месту, где в скошенную травку приземлился предмет. Он напоминал крупное гусиное яйцо, завернутое в цветную фольгу. Я вернулся к столу и развернул обертку. Яйцо оказалось, естественно, шоколадное, но внутри полое, там что-то гремело. Киндерсюрприз, короче.
— Разбей яйцо и сломай иглу! — в микрофон скомандовал кот.
Я раздавил тающий в моих руках сфероид. Внутри яйца находилась щепочка. Маленькая лучинка вроде зубочистки, я разломил ее пополам. Раздался хлопок, будто запустили петарду, на поляне возникло облако дыма. Дым быстро рассеялся, и там оказалась большая зеленая коробка. Второй хлопок. Стенки коробки рухнули, и открыли нашим взорам Катьку в одной кроссовке. Нет, не подумайте, вся одежда не ней была, но не хватало одной кроссовки — она осталась лежать на лавке, где мы сидели. Катька театрально поклонилась, публика зааплодировала.
— Что с тобой там было, Золушка ты моя? — спросил я у жены, подавая ей недостающую «тю-у-уфельку».
— Да ничего. Меня подхватило это чучело, отволокло за избу, посадило в этот ящик и все.
— Простые фокусы, — скептически произнес Колобков. — Из репертуара Кио.
После ужина, тут же, на свежем воздухе, нам продемонстрировали гусли-самогуды, струны которых сами дергались и звенели. Они издавали приятные звуки, напоминающие звучание арфы, и имели весьма обширный репертуар. Госпожа Шнайдер осмотрела диковинку, как-то невнятно хмыкнула и ушла в свой номер. Мокус, Константин и Вика с Никой принялись танцевать, а Колобков оценил инструмент в своем стиле довольно скептически:
— Чушь собачья, там просто спрятан магнитофон.
Танцевать нам не хотелось, поэтому Колобков, я и Катька покинули поляну и отправились в холл на партию в преферанс. Мы еще не успели дописать пулю до тридцати, как в избу ввалились наши танцоры и со смехом и визгом устремились наверх.
— Присоединяйся, — Колобков предложил Константину подключиться к игре.
— Нет, спасибо, — ответил тот, следуя за шумной компанией. — Да и вы закругляйтесь, сейчас свет выключат.
— Уважаемые отдыхающие! — раздалось из динамика местной трансляции. — Просьба приготовиться ко сну. Не забудьте оставить в доступном месте спички и свечи. Через пять минут будет отключено электричество.
— А мы при канделябрах! — заявила моя жена. — В этом доме есть канделябры?
В избу вошел Герман.
— Герман, у вас канделябры есть?
— Канделябры? К сожалению, нет. Но простые подсвечники в полном ассортименте.
— Принесите, пожалуйста, мы закончим пульку. Или давайте я сама с вами схожу, чтоб побыстрее.
— Хорошо, пойдемте.
— Может, я схожу? — во мне проснулся галантный кавалер, и я решил предложить свои услуги.
— Сиди, уж, — Катя встала из-за стола.
— А почему отключают свет? — поинтересовался Колобков.
— Я еще раз напоминаю, мы находимся в глухом — ну, может быть, позднем — средневековье. Тут еще не умеют добывать электроэнергию. А генератор мы после одиннадцати на ночь выключаем для экономии топлива. Соляру-то тоже из нашего мира возить приходится.
