После чудовищного разгрома ордена тамплиеров в 1312 году значительная часть их владений была передана госпитальерам. Это было сделано официально.
Но была и неофициальная часть: денежные счета, казну ордена, списки должников, сокровищницу, а так же право взимать пошлину с коммерческих предприятий, как это делали тамплиеры, – все это так же унаследовали госпитальеры. Очевидно, они сумели каким-то хитрым образом продемонстрировать лояльность по отношению к светским властям, поэтому получили привилегии, которые были просто немыслимы для любого другого общества. Также госпитальеры унаследовали личное имущество всех казненных тамплиеров, но сделано это было в глубокой тайне. Из этого следует, что госпитальеры отлично умели заниматься и интригами, и политикой.
После семи лет скитаний по Европе в 1530 году госпитальеры обосновались на Мальте. Это было сделано после того, как испанский король Карл V, будучи также королем Сицилии, отдал госпитальерам Мальту в постоянное феодальное владение. Также они получили африканский порт Триполи. Ежегодной платой за эту услугу должен был стать один мальтийский сокол, присылаемый в день всех святых королевскому представителю, вице-королю Сицилии.
Но очень скоро финансовые дела богатого прежде ордена пошатнулись, и он стал страдать от серьезной нехватки средств. Взяв под контроль Средиземное море, орден тем самым присвоил себе обязанности, традиционно выполняемые морским городом-государством Венецией. Однако финансовые затруднения госпитальеров на этом не заканчивались. Поэтому постоянной заботой ордена было зарабатывать средства любыми способами и путями, включая такие, которые были несколько странными и даже недопустимыми для религиозных деятелей.
В течении XIV–XVI веков орден переживал ощутимый моральный упадок, о чем красноречиво свидетельствовал выбор многих рыцарей, предпочитавших разбойничать в составе иностранных флотов, среди которых особой популярностью пользовался французский. Этот выбор прямо противоречил обетам госпитальеров. При службе одной из европейских держав велика была вероятность схлестнуться в сражении с другой христианской армией, что, в сущности, и произошло в серии франко-испанских столкновений того периода. А ведь одним из главных обетов рыцарей-госпитальеров было никогда не сражаться с христианами, не обнажать свой меч против христианина!
Не меньше обетов нарушали и в другой части ордена, лечебной, когда вместо лечения в благотворительных больницах для бедных лекари из ордена лечили богатых, зажиточных клиентов за большие деньги. Больницы стали пользоваться дурной славой: пациенты знали, что без денег к ним никто даже не подойдет. Так нарушался один из самых главных обетов – о благотворительности. Впрочем, нравы ордена давно уже обрели дурную славу, и к концу XVI века орден очень сильно морально деградировал.
Изменение позиции госпитальеров удачно подмечено Полем Лакруа: «Кичащийся богатством, отягощенный привилегиями, которые предоставили ему фактически полный суверенитет, орден, в конце концов, был настолько деморализован излишествами и праздностью, что полностью утратил понимание того, для чего он был создан, и посвятил себя жажде наживы и стремлению к удовольствиям. Жажда наживы вскоре вышла за все возможные рамки. Рыцари вели себя так, как будто находились вне досягаемости венценосных особ, они грабили и мародерствовали, не заботясь о том, кому принадлежало имущество: язычникам или христианам».
Множество споров вызывала настойчивость госпитальеров касательно соблюдения права висты. Право висты позволяло ордену входить на борт любого заподозренного в перевозке турецких товаров корабля, а также конфисковывать его груз с последующей перепродажей в Ла-Валлетте. Зачастую экипаж корабля был самым ценным его грузом. Естественно, многие государства объявляли себя жертвами чрезмерного желания госпитальеров конфисковать любой груз, отдаленно (или вымышленно) связанный с турками. Если перевести на современный язык, они попросту занимались морским разбоем.
После того, как госпитальеры окончательно утвердились на острове, они стали вкладывать значительные финансовые средства в развитие и укрепление столицы Мальты. Город был назван Ла Валлетта, в честь великого магистра ордена Ла Валлетта. Рост и умрепление Валлетты начались в 1566 году. Вскоре город стал домашним, удобный портом одного из мощнейших средиземноморских флотов. Госпитали на острове также увеличивались в размере.
Главный госпиталь, слывший одним из лучших в мире, мог вместить около 500 пациентов. Находясь в авангарде медицины, мальтийский госпиталь включал в себя школу анатомии, хирургии и фармацевтики. Ла Валлетта так же имела славу центра культуры и искусства. В 1577 году было завершено строительство храма святого Иоанна крестителя, украшенного работами Караваджо и других авторов. Роспись храма была первым заказом, который получил Караваджо на острове. Именно благодаря этой работе он стал приближен к ордену. И именно с этого момента заканчивается все, что мы знаем об известной, официальной биографии Караваджо, и начинается цепь мистических загадок и обстоятельств, сыгравших самую роковую роль в судьбе великого художника.
Итак, деятельность ордена госпитальеров не всегда была законопослушной, и соответствующей христианским нормам. Если первоначально, при создании ордена, его деятельность исповедовала истинно благие цели, то позже произошло так, как происходило всегда. Облеченные властью, избалованные льготами и избытком денег, госпитальеры стали злоупотреблять властью, превратившись в самых обыкновенных коррупционеров, если перейти на современный язык. Прикрываясь властью, они возвели в ранг доблести грабежи и разбой.
Рыцарский орден не брезговал не только работорговлей, вымогательством, но и занимался откровенной коррупцией и мошенничеством, стремясь к наживе, пытаясь любым способом пополнить казну даже незаконным путем. И в этом стремлении к наживе орден окружил себя людьми, которые либо могли приносить деньги, либо способствовали приобретению финансовой выгоды любыми способами и средствами. Постепенно орден стал попирать свои же собственные законы, и христианских добродетелей становилось все меньше и меньше не только в деятельности самого ордена, но и в моральном облике обитателей. Недаром говорят, что долгая власть, пресыщенность земными благами развращает и физически, и морально. Госпитальеры сумели ощутить эту истину на себе.
В попытках добывать деньги орден прибегал к любым способам, даже самым незаконным. Именно в такой отрезок времени и попал в поле зрения госпитальеров опальный художник Караваджо.
Караваджо обладал двумя большими «ценностями»: во-первых, он мог приносить деньги – отлично продавались не только его работы, но и мастерство в росписи покоев, церквей, а во-вторых, у него было темное криминальное прошлое, так называемое пятно в биографии, которое позволяло его контролировать – или шантажировать, называть можно по-разному. Орден не мог пройти мимо такого человека: именно поэтому Караваджо и остался на Мальте, обласканный лицемерием высшего руководства ордена. К тому же и сам художник был заинтересован в ордене – только эта организация могла обеспечить ему защиту от светского закона, а также постоянный кусок хлеба, выгодные заказы. Поэтому, посчитав благосклонность ордена подарком судьбы, Караваджо стал заниматься деятельностью на благо ордена.
До поры до времени все шло благополучно, пока в ситуацию не вмешались два связанных обстоятельства: взрывной характер художника и творческая мощь его натуры, из-за которой настоящего художника нельзя держать в узде. Кроме того, Караваджо очень быстро разобрался в том, что на самом деле происходит в ордене. Он попал в лапы к хитрым церковникам и был обречен.
Всем известно: если что-то (или кто-то) кажется очень привлекательным издали, то при близком знакомстве часто оказывается, что это совершенно не так. И при долгом нахождении внутри какой-то организации – светской или церковной, без разницы, поневоле узнаешь все тайны этой организации и ее отрицательные свойства. По всей видимости, это и стало предпосылкой для развития главного конфликта – конфликта Караваджо и ордена госпитальеров, сыгравшего в судьбе великого художника большую отрицательную роль и оставшегося темным пятном в его биографии, о котором только сейчас начинают догадываться далекие потомки.
Сколько бы ни существовало версий о гибели Караваджо, в каждой из них существует определенный факт: с орденом госпитальеров у Караваджо все-таки был серьезный конфликт, и в результате этого конфликта художник был вынужден спешно покинуть Мальту. Это факт, и от него следует отталкиваться, рассматривая различные версии, которые, судя по всему, должны строиться на двух неизменных точках: это характер Караваджо и то, во что превратилась деятельность ордена.
