Дверь долго не открывали. Лишь после третьего настойчивого стука в сенях послышались шаги и нетрезвый женский голос спросил:
— Валерк, ты?..
— Я, — машинально ответил Антон.
Звякнул отброшенный крючок — в распахнувшейся двери показалась Галина Тюменцева. Прическа ее была изрядно помята, а плотное тело обтягивал такой минихалатик, что, будь на месте Бирюкова остряк Борис Медников, он наверняка бы пробурчал: «Мадам, вы очаровательно раздеты».
Немая сцена продолжалась несколько секунд. Тюменцева, придя в себя, демонстративно зевнула:
— А-а-а, снова угрозыск…
— Войти можно? — спросил Антон.
— Я одна дома.
— Тем лучше. Поговорим с глазу на глаз.
Тюменцева, покачнувшись, отступила в сторону, пропуская Бирюкова впереди себя. Антон вошел в чистенькую светлую кухню. Все здесь на первый взгляд было как прежде: справа — кафельная печь-плита, слева — полированный современный буфет с обеденными яркими тарелками и чайными стаканами, рядом — тумбочка с красным телефонным аппаратом, против окна — покрытый новой клеенкой стол. Сейчас на столе стояла пузатая черная бутылка с роскошной импортной этикеткой. Возле нее — хрустальная рюмочка на тонкой ножке и надломленная плитка шоколада. В кухне ощутимо чувствовался запах горелой тряпки.
Тюменцева присела к столу, заложила ногу на ногу и, наблюдая, как Бирюков садится напротив нее у кафельной печи, бесцеремонно спросила:
— Коньяку хотите?
«Камю», — прочитал на этикетке Антон.
— Французский?
— Естественно. Шик-модерн! С горем пополам одну бутылочку на базаре райпо у товароведа выпросила.
— Для Валерки?
— Это кто такой?
— Которому дверь открыли…
Тюменцева пьяным движением руки словно сорвала с лица паутину и внезапно расхохоталась.
— Выпила я сегодня с расстройства… Уснула, и вот, надо же такое!.. Приснилось, что познакомилась с парнем, которого Валеркой зовут, и как будто это он пришел ко мне в гости, стучит, а я никак не могу проснуться… Когда вам открыла, еще от сна не очухалась… — Тюменцева игриво повела глазами. — Вторую неделю ведь без мужа живу… — И потянулась к бутылке. — Давайте лучше выпьем…
Бирюков мягко остановил ее руку:
— Не надо пить, Галина Петровна. Я пришел к вам не на свидание.
Лицо Тюменцевой начало багроветь.
— Да чем я перед вами провинилась?! Бывший муженек, поди, что-нибудь натрепал?
— Кое-что рассказал Сергей…
— Слушайте его больше! Он наговорит всякой ерунды.
— С кем приехала из Новосибирска Ирина Крыловецкая?
— Откуда мне знать, с кем.
— Повторяю: мы не на свидании. С кем приехала Крыловецкая?
— С каким-то парнем!
— Как его зовут?
— Не знаю.
— Галина Петровна, не ставьте себя в глупое положение… — Антон принюхался к неприятному запаху горящей тряпки. — Что у вас горит?
— Душа пылает, а вы опохмелиться не даете, — снова перешла на игривый тон Тюменцева.
Бирюков заметил столь быструю перемену и как бы из любопытства открыл дверцу печи — там медленно дотлевал клок белой материи.
— Зачем вы сожгли окровавленную футболку? — наугад спросил Антон.
Тюменцева равнодушно зевнула:
— Попробуйте доказать, что это была футболка.
— Мне, Галина Петровна, не надо этого доказывать, мне достаточно это знать… — На вашем мотоцикле совершена кража из сельского магазина, покушение на сторожа. Преступление серьезное. Допустим, мотоцикл у вас действительно угоняли, но… каким образом в вашу печь попала футболка, которая была на одном из преступников?
— Докажите это, — с прежним равнодушием произнесла Тюменцева.
— Не сомневайтесь, докажу, что вы или соучастница преступников, или укрывательница. И в том и в другом случае придется сесть на скамью подсудимых. Перспектива, как понимаете, далеко не радостная…
Тюменцева помрачнела. Казалось, она хотела что-то сказать, но никак не могла решиться. Бирюков заговорил снова:
— Вы, вероятно, не представляете, какую беду сотворили угонщики мотоцикла, и напрасно их укрываете…
— Да не знаю я их! — Тюменцева прижала к груди скрещенные руки. — Честное слово, не знаю! А футболку подобрала около брошенного мотоцикла. Свернутая она валялась. Думала, пригодится вместо тряпки пол мыть. Когда дома развернула, испугалась крови и в печку бросила.
В торопливом ответе Бирюков уловил тревожную нотку то ли неуверенности, то ли раскаяния. Не давая Тюменцевой долго раздумывать, он спросил:
— Почему утром сказали, что Сергей не отдал вам запасной ключ от гаража?
— Так Сережка же только вчера вечером отдал, а мотоцикл угоняли позапрошлой ночью…
— Значит, подозреваете, что бывший муж угонял мотоцикл?
— Да ну, глупости. — Тюменцева стыдливо опустила глаза. — Утром перепугалась смерти Ирины и от страха что попало наговорила.
— Если не виноваты, пугаться нечего.
— Как бы не так. Следователи всегда мягко стелют, да жестко спать потом приходится.
— Чтоб мягко спалось, не надо совершать преступлений. Лгать тоже не надо, — посоветовал Антон и спросил: — Все-таки с каким парнем Крыловецкая сюда приехала? Как его зовут?
— Васьком Ирка называла.
— Фамилия как?
— Не знаю.
— А кто вчера звонил из Новосибирска, когда Сергей с Моховым пришли к вам?
— Почему из Новосибирска?..
— Семичасовая электричка в райцентр только оттуда приходит.
Тюменцева уставилась было на Бирюкова, но тут же ее взгляд ускользнул в сторону:
— Вадим звонил, муж Ирины. Ревнует он Ирку по-сумасшедшему. А чего, спрашивается, ревновать, если Ирка капитально решила с ним развестись…
Наконец-то Тюменцева сказала правду. Результат дальнейшей беседы полностью зависел теперь только от сообразительности и чутья Антона. Задавая вопрос за вопросом, Антон помог Тюменцевой «вспомнить», что муж Крыловецкой все-таки приехал в райцентр с семичасовой электричкой, позвонил с вокзала и, узнав, что Ирина ушла на танцы, повесил трубку. «Вспомнила» Галина Петровна и фамилию Васька, который, оказывается, доводился Марии Захаровне Данильчук племянником, а родители его вроде бы жили в Новокузнецке. По мнению Тюменцевой, у Ирины насчет Васька были какие-то дальние планы, однако в предпоследний день они крупно поссорились, после чего Васек даже не пришел отметить девятнадцатилетие Крыловецкой.
Бирюков попытался выяснить причину ссоры, но Тюменцева или действительно этого не знала, или сама была замешана в конфликте. Уставясь взглядом в окно, она хмуро объяснила, что готовила на кухне ужин, когда Ирина и Васек, находящиеся в комнате, ни с того ни сего схватились между собой, и Васек выскочил из дома злой как не знаю кто. После этого он у Тюменцевой больше не появлялся.
— Неужели не поинтересовались у Ирины, что между ними произошло? — настойчиво спросил Антон.
Тюменцева дернула плечом:
— Интересовалась… Ирина махнула рукой: «Сопляк он! Давай, Галка, лучше выпьем».
— Выпили?
— Да. Поужинали и спать завалились. Не слышали даже, как мотоцикл угнали.
— Что Ирина привезла с собой из Новосибирска?
— «Дипломат» ее можете посмотреть.
— Давайте вместе посмотрим.
Тюменцева провела Бирюкова в комнату, показала на прислоненный к серванту плоский чемоданчик. Затем, чтобы не блеснуть голым телом из-под мини-халатика, сделала похожее на книксен приседание, взяла «дипломат» и, положив его на стол, открыла.
Бирюков перебрал содержимое чемоданчика: темные очки в тонкой роговой оправе «Нанси», косметичка с набором косметики и флакон духов «Елена», четыре нераспечатанные пачки «Мальборо» и сборник повестей Франсуазы Саган «Немного солнца в холодной воде». В книге, словно закладка, лежал паспорт на имя Крыловецкой Ирины Николаевны. Фотография в паспорте, казалось, была точной копией той, которую нашли разорванной возле пожарного настила на берегу озера. На страничке «Семейное положение» стоял прошлогодний штамп о регистрация брака с Фарфоровым Вадимом Алексеевичем. Через неделю после регистрации была оформлена прописка по улице Гурьевской. До этого чернели два штампа с прописками по улицам Дмитрия Донского и Тургенева.
Антон показал на яркие пачки «Мальборо»:
— Откуда у Ирины эти сигареты?
Тюменцева вздрогнула:
— Не знаю, она всегда такие курила…
— В райцентре их продают?
— Да… откуда мне знать… — неопределенно ответила Тюменцева и вроде бы смутилась: — Сама я не курю…
— А Вася Цветков курит?
— Нет, кажется… Иногда за компанию с Иркой вроде баловался.
— Он на вашем мотоцикле позавчера днем никуда не ездил?
— Позавчера я весь день дома не была — отпуск оформляла. Ирина тоже со мной ходила. Вернулись после шести, вскоре Вася пришел… Тут они и сцепились с Иркой.
