Так, в своей работе «Какой характер носит война на Донбассе?» А. Тарасов приходит к выводу о том, что «война в Донбассе – со стороны Киева – есть война империалистическая», но при этом «со стороны Донбасса это война антиимпериалистическая, антиколониальная, национально-освободительная» [247]. В данной своей работе А. Тарасов сравнивает сегодняшний донецкий конфликт с колониальными войнами середины XX века, когда жители африканских и азиатских территорий, уставшие мириться с властью колонизаторов, решили сбросить ненавистное иго, вступив на путь справедливой и благородной борьбы против иноземных захватчиков. Автор многократно указывает на то, что Донбасс использовался украинскими властями как внутренняя колония, статус которой обеспечивался за счет несправедливой системы налогового распределения. Так, на Донбассе находилась большая часть украинской промышленности, но все налоговые поступления, получаемые от нее, направлялись в Киев, после чего распределялись оттуда по регионам, в результате чего жители Юго-Востока страны намного больше теряли, нежели приобретали. Сравнивает А. Тарасов донецкие военные действия также с событиями Чеченской войны, полагая и эти последние войнами колониальными со стороны российского государства и освободительными со стороны чеченского народа. В то же время автор вовсе не стремится объявить войну на Донбассе революционной и априори прогрессивной, прекрасно осознавая все идеологические противоречия, охватывающие головы борцов за народную свободу: «Национально-освободительная война, по определению, является войной справедливой. При этом она совсем не обязательно является войной более прогрессивных общественных сил, тем более войной революционной. Только там, где руководство в национально-освободительном движении захватывают левые, революционные, прогрессивные силы (в том числе и путем физического уничтожения своих конкурентов, как это было, например, во Вьетнаме), такие войны приобретают характер социальной революции. Очевидно, это пока не случай Донбасса. Более того, истории известны национально-освободительные войны, в которых антиимпериалистические силы формально представляют исторически более отсталую систему. Скажем, империалистическая война фашистской Италии в Абиссинии была войной капитализма (более прогрессивного общественного строя) против феодализма (менее прогрессивного общественного строя). Более того, как раз Абиссиния, а не Италия формально являлась империей. Это не отменяет факта справедливого характера борьбы абиссинского (эфиопского) народа против итальянских захватчиков и факта прогрессивности национально-освободительной борьбы абиссинского (эфиопского) народа.» [248].
Завершается статья неутешительным для авторов сайта «Lenin crew» словами: «Поэтому те, кто именует себя «левыми», но не поддерживает войну народа Донбасса против киевского режима, – либо дураки, либо прямые агенты западного империализма.» [249]. Должен признаться, что автор этих строк искренне отказывается верить в подкуп авторов сайта «Lenin crew» американскими империалистами, склоняясь к первой версии.
Намного более подробный классовый анализ донецкой ситуации был проведен Александром Николаевичем в другой его статье, ранее здесь уже цитируемой. Статья эта называется «Уже (еще) не фонтан» и посвящена поиску социальных причин восстания на Донбассе, а также отсутствия оного на территории Одессы. Приводить все имеющиеся там пространные рассуждения мы не считаем нужным, полагая действительно достаточным процитировать лишь заключительные абзацы данного сочинения: «Массовое закрытие шахт и заводов в Донбассе, ввергшее в нищету население моногородов и монопоселков (нищету, сильно превосходящую все, что было в Центральной и Западной Украине, что признают даже «усмирители» Донбасса), заставило многих задуматься о роли капитализма и западного империализма. Тем более что в другой – российской – части Донбасса точно так же закрывали шахты, и про Россию было известно, что это делается по плану МВФ. Поэтому в Донбассе антиамериканскую и антиимпериалистическую пропаганду встречали на ура. Она могла быть окрашена в конспирологические тона рассказов о «мировой закулисе» или даже принимать характер фэнтези Дугина, но, во всяком случае, никто, кроме местных грантоедов, не выражал сомнение в том, что американский и вообще западный империализм реально существует. В Одессе, которая привыкла кичиться своей «антисоветскостью», большинство встречало объяснения насчет западного империализма со скепсисом и отвечало на них со смехом фразой «Америка заметает следы», принадлежащей известной всему городу полусумасшедшей бабушке. Социальные низы, восставшие в Донбассе – это нынешние гёзы и санкюлоты. Гёзы с санкюлотами, кстати, тоже шли в бой не под марксистскими лозунгами. Донбасские рабочие и безработные знают, что они – санкюлоты, и не стесняются этого (а то и гордятся). Санкюлоты есть и в Одессе – но в Одессе они своего санкюлотства стесняются и хотят выглядеть в глазах окружающих даже не просто буржуа, а успешными буржуа.
Донбасс был последним большим арьергардом советского общества - и, осознав Майдан как угрозу полной ликвидации всего советского, этот арьергард решил дать последний бой. В то же время именно в Донбассе наряду с сохранением постсоветского рабочего класса стал заново складываться классический «Марксов» пролетариат – и этот новый пролетариат смог дать капитализму в Восточной Европе свой первый бой.» [250].
Поскольку окончательный и наиболее полный смысл данных слов может быть неясен для читателя, не имеющего изначальной практики ознакомления со многими предыдущими работами как самого А. Тарасова, так и других авторов «Сен-Жюста», то мне требуется сделать некоторые пояснения. В первую очередь необходимо помнить, что А. Тарасов на протяжении долгого времени отстаивал непопулярный в современной левой среде взгляд на вопрос о наличии пролетариата в нашей стране, полагая, что последний - это не просто наемные работники, но именно наемные работники, не имеющие никакой собственности и пребывающие в нищите, а также считая количество пролетариев на просторах России несущественным [251]. Роман Водченко, будучи одним из немногочисленных последователей А. Тарасова, более подробно развивал указанную позицию в своих работах «Восстань тот, не знаю кто» [252] и «Оптимисты в болоте» [253], где он указывал на всю сегодняшнюю аморфность российской классовой структуры, доминирование в ней мелкой буржуазии. Если верить словам Р. Водченко, то оказывается, что большая часть населения России принадлежит к мелкой буржуазии, что обуславливается наличием у этих людей как определенной собственности в виде квартир, автомобилей и дачных участков, так и некоторыми элементами социального государства, теперь в нашей стране ликвидирующимся. В то же время происходит разорение мелкой буржуазии постсоветского пространства, ее стремительное обеднение и пролетаризация. Этот процесс, могущий затянуться еще на многие годы, приведет в конечном итоге к тому, что наша страна в полной мере займет причитающееся ей место в мировом разделении труда (в звании страны «третьего мира», конечно), в то время как ее классовая структура оформится и станет достаточно жесткой, сформируется пролетариат. Нижеследующая цитата является кратким и одновременно наиболее емким выражением взглядов Р. Водченко на этот процесс: «Пессимизм разума сейчас – это, например, спокойное понимание того, что революция вовсе не стоит на повестке дня, что ни объективных, ни субъективных условий для нее нет, что нет смысла садиться за написание партийных программ и бежать на площадь с флагом.
