сама бережно упаковала ее в мягкую бумагу. Ближе к обеду они уехали.
Где-то через час Илья хватился крокодила. Он хорошо помнил, что тот стоял у двери, когда он провожал октопусов, но потом куда-то делся. Илья оббежал всю лабораторию, призывая конструкт вернуться, но это никого не нашел. Подумал, кому бы позвонить. Отцу? Марку? Дяде? И в результате позвонил Боргеру, потому что если есть полиция, то кому еще искать сбежавшие конструкты.
Боргер приехал. Илья сбивчиво объяснил ему функционал крокодила.
— Ты хочешь сказать, — уточнил Боргер, — что вы тут соорудили продвинутую версию туманной твари и теперь она где-то бродит?
— Ну да! Продвинутую! Она управляется.
— Если она управляется, то где она?
— Я не знаю.
— Не могла она испариться под солнцем?
— В принципе могла. Мы не проверяли, за сколько ее растопит.
— А что должно было остаться после нее?
— Управляющие диски из синего золота.
Боргер вспомнил, что у него есть поисковый артефакт, ведь не зря он столько времени проработал с Хансеном, вытащил его из машины, настроил на золото, и они обошли лабораторию и вокруг. Артефакт предсказуемо нашел те диски, которые остались невостребованными с прошлого раза и больше ничего.
Тогда Боргер потребовал рассказать все с самого начала, и тут Илья вспомнил, как Октош гладил крокодила по голове и как стукнул его током, когда испугался.
— Ага, — сказал главный и единственный полицейский Домино. — А ты не думаешь, что он перевел управление твоим крокодилом на себя? Случайно? Как вообще это создание трактует команду «Это друг»?
— Оно не нападает.
— Ладно. Давай съездим в бар к Октору, Октош ведь сейчас там должен быть? Других идей у меня пока нет.
Илья погрузил в машину контейнер для беглеца, и они поехали друг за другом, рассчитывая все-таки найти крокодила где-то по дороге.
Город жил своей жизнью. Магазин «Борис и Ко» вывесил на витрину объявление о новых ботинках с суперустойчивыми подошвами, которые должны были выдержать даже Стекающую пакость. Боргер подумал, что надо сказать ребятам, да и ему самому такие ботинки не помешали бы. Цена неприятная, но, в конце концов, деньги у него есть.
Из столовой Шмидта тянуло чем-то вкусным, а через улицу от нее ремонтировали помещение под магазин, но еще пока непонятно какой.
Илья ничего этого не замечал. Он так пристально разглядывал окрестности, что два раза чуть не врезался в Боргера. Тем не менее, они все-таки доехали до Октора без жертв и разрушений.
В баре почти не было никого, кроме хозяев, зато хозяева скандалили на всю улицу. Заодно и беглец нашелся. Он стоял прямо на стойке, Октош держал его за задние ноги, а Октор и Октава очень громко пытались его убедить, отдать конструкт Илье. Октава судорожно пыталась набрать Илью, но на нервной почве у нее никак не получалось. Она уже случайно позвонила Илону и Иволге, и сердито бросила телефон на стол.
— Вы не понимаете! Он мой! Он сам согласился!
— Как он согласился? Это конструкт! Как наша посудомоечная машина, — ревел Октор.
— А вот так! Я ему сказал «Ко мне!», он пошел.
— Я тоже ему могу сказать «Ко мне!»
— А давай!
— А ты отпусти!
— Да пожалуйста!
Октош отпустил крокодила. Октор решительно скомандовал «Ко мне!». Крокодил даже не дернулся.
— Видишь? — Октош опять схватил конструкт. — Он не хочет к тебе. Смотри, как я его научил. Вперед, танцуй!
Получив команду, крокодил двинулся вперед, по очереди выбрасывая средние ноги направо и налево. Уронил два стакана на пол, дошел до конца стойки и остановился.
— Назад! — скомандовал Октош, ничуть не смутившись.
Крокодил резво сдал задом и опять оказался у Октоша в руках.
Хозяева были так озабочены происходящим, что даже не заметили Илью с Боргером, когда те вошли.
— А это интересно! — проговорил Илья, когда крокодил завершил маршрут.
Октош замер.
— Ну-ка. Ко мне! — скомандовал Илья. Крокодил дернулся, свалился со стойки и прыгнул вперед.
— Ко мне! — завизжал Октош.
Крокодил скакнул назад.
— Ко мне! Вперед! — опять велел Илья.
— Нет, ко мне! — настаивал Октош.
Крокодил крутанулся на месте, как будто погнавшись за своим хвостом, и самостоятельно исполнил команду «В пар!». На пол упали три синих диска, а в воздухе повисло небольшое туманное облачко, которое тут же начало рассасываться.
Илья дернулся, чтобы сбегать за контейнером и собрать остатки, но понял, что не успеет. Туман оседал капельками на стенах и потолке, и через пару минут собирать было нечего. Небольшой фрагмент доплыл до Октора, но тот махнул щупальцем, и туман исчез.
Маленький Октош рыдал. Илья не знал, что делать — то ли утешать ребенка, то ли ругать за утаскивание имущества, то ли приносить всем извинения за избыточно резвый эксперимент. В конце концов он собрал с пола упавшие диски и положил в карман.
Октава подхватила рыдающего Октоша и унесла его в подсобку, а Октор вздохнул и налил всем оставшимся чаю.
— Я не понял, что это было, — спросил Боргер.
— Октош перепаял ему голову, когда гладил, возникло двойное подчинение, от чего наш бедный крокодил сошел с ума, — объяснил Илья.
— Он больше не будет, — мрачно пообещал Октор, убирая стекло от стаканов с пола.
— Да не в этом дело, — досадливо отмахнулся Илья. — Я сам виноват, эксперимент полностью сырой, надо было его в ящик спрятать. И потом я благодарен вам за найденную уязвимость. Проблема в том, что пока эта штука на синем золоте, она действительно самообучается, и заблокировать от таких вещей его полностью нельзя. Хотя… хотя… Если сделать его на другом управлении, такого не будет. Но он будет тупой и скучный.
Илья вздохнул. Октор тоже вздохнул. Боргер поглядел на них с интересом — вот ведь как все сложно.
В этот момент за стол подсел неизвестно откуда взявшийся Балакирев.
— Хотите чаю? — механически предложил Октор. А остальные вздрогнули.
— Нет-нет, спасибо, — вежливо отказался Балакирев, который свое питание брал неизвестно откуда. То ли из электричества, то ли уже пересел на фиррий. — Скажите, ваш сын уже успокоился? У меня есть что ему сказать.
Октор моргнул, исчез в подсобке и вернулся оттуда с несчастным Октошем.
— Здравствуйте, молодой человек, — доброжелательно посмотрел на него Балакирев. Октош только хлюпнул носом.
— Я хотел бы вам кое-что объяснить. Существо, которые вы приручили, не человек, не другой разумный вид и даже не животное. Оно конструкт. Я тоже конструкт и кое-что в этом понимаю.
Глаза у маленького Октоша округлились.
— У него появится что-то похожее на настоящий ум нескоро. При условии сохранения конструкции, конечно. — Балакирев посмотрел на Илью. Илья кивнул. — А в начальной
