Она предатель.
– Пожалуйста, не режьте меня, Хью.
Трепет в ее голосе заставил его напрячься. Он подозревал, что она играет на его чувствах, но все же не мог не отозваться на ее мольбу.
– Я не собираюсь вас резать, по крайней мере пока вы будете хорошо себя вести. Я собираюсь разрезать веревки. – Мысленно обозвав себя идиотом, он встал возле нее на колени. – Но предупреждаю: если вы задумали какую-то хитрость, вы об этом пожалеете.
Хью убрал со спины пленницы спутанные волосы длиной почти до пояса – они ему мешали – и почувствовал, что ее тело немного расслабилось. Кожа у нее была бархатистая и гладкая. Руки ухоженные, а на левой – царапина. И было видно, что эти руки никогда не поднимали ничего более тяжелого, чем конфетка. «Настоящая леди», – снова подумал Хью. Просунув нож под мокрую веревку на запястьях, он с какой-то серьезностью начал ее перерезать. Сейчас он ее освободит, а потом позволит обсохнуть и согреться, потому что это целесообразно. Да, пусть думает, что он может ее отпустить, если она даст ему всю нужную информацию. То есть письма и полный отчет о том, зачем и каким образом она их добыла. И кому намеревалась передать, добравшись до Франции.
– Спасибо, Хью. Если бы вы за мной не прыгнули, я бы утонула. Вы спасли мне жизнь.
Понятно, пытается наладить контакт. За годы службы он не раз с этим сталкивался. В сущности, классический маневр пленника по отношению к захватчику. Но он, Хью, не новичок, чтобы поддаваться на такие уловки. Однако следует признать: для новоиспеченного шпиона она удивительно умна и сообразительна.
– У меня имелась причина вас спасти.
– Все равно спасибо.
Он промолчал. Тут веревки упали на пол, и она села, бросив на него быстрый взгляд через плечо. Ее ресницы порхнули, как крылья бабочки. Вытянув ноги, она стала растирать руки, чтобы восстановить кровообращение.
Хью молча начал перерезать веревки на ногах.
– Зачем вы это делаете?
– Зачем режу веревки? – Хью попытался сосредоточился на своем занятии.
– Зачем вы меня похитили? Чего вы хотите? Веревка упала на пол, и он поднял на нее глаза. Ее лицо было сейчас совсем близко. Спутанные волосы львиной гривой окружали ее голову, а глаза ярко сверкали. «Да, на редкость красивая девица», – не мог он не признать.
Внезапно взгляды их встретились; она смотрела настороженно, но уже без прежнего страха. Потом едва заметно улыбнулась.
– Начнем с того, что мне нужны письма, которые вы украли у лорда Арчера, – проворчал Хью. – Нам обоим будет лучше, если вы просто вынете их и отдадите.
Она смотрела на него большими глазами с видом полной невинности. Губы ее чуть приоткрылись и округлились. «Что ж, очень неплохо изобразила замешательство, – подумал Хью. – Талантливая актриса, это несомненно. Лучше бы шла на сцену, чем предавать свою страну».
– Я не знаю, о чем вы говорите.
Такое притворство раздражало, чему он был рад. Легче делать с ней то, что он делает, зная, что она бессовестная лгунья.
– Конечно, не знаете. – Хью встал, засунул нож за пояс и язвительно усмехнулся. Потом взял женщину за локоть и рывком поднял с пола.
Она оказалась на удивление легкой. Такой легкой, что необходимость применять против нее силу мутила сознание. Он начинал чувствовать себя грубым животным. Избивать беспомощных женщин не в его правилах.
Впрочем, она, конечно же, не беспомощная женщина – приходилось постоянно напоминать себе об этом.
Внезапно пленница покачнулась и повисла на его руке. Разумеется, опять притворяется.
– Если вы решили усложнить себе жизнь, пусть будет так, – проговорил Хью с металлом в голосе. – Сделайте одолжение, разденьтесь.
Следовало обыскать каждый предмет ее одежды – на тот случай, если она все-таки спрятала письма в потайном кармашке на нижней юбке или сорочке. Но в лифе их не было, он мог поклясться.
– Что?..
Ошеломленная, она сделала попытку вырваться, но он крепко держал ее. Огромные глаза смотрели на него с неподдельной тревогой. Он опять поставил ей высокую оценку за игру, но отметил, что она явно переигрывала, изображая оскорбленную невинность.
– Вы прекрасно меня слышали. – Он говорил подчеркнуто жестко. – Снимайте одежду.
Глава 7
– Хью, пожалуйста, поверьте, произошла ошибка.
Клер понимала, что в ее голосе звучит отчаяние. Дыхание участилось, сердце бешено стучало, но она пыталась сохранять спокойствие, пыталась что-нибудь придумать. Но что она могла придумать? К тому же ужасный человек снова пугал ее. Исчезла благопристойность, которую она в нем отметила – вообразила? – раньше. Глаза же его – теперь она видела, что они серые, – казались необыкновенно холодными. Ей стало ясно: если такой человек заставляет ее что-то сделать, он непременно своего добьется, она не сможет сопротивляться. Она уже познакомилась с его силой. К тому же он был намного выше ее, по сравнению с ним она просто карлик. И когда он с невозмутимым видом раздевался у нее на глазах, она увидела, какие у него могучие мускулы.
Ее единственной силой были слова, и она пустила их в ход.
– Но поверьте, действительно произошла какая-то ошибка. Я ничего не знаю про ваши письма. А лорд Арчер – кажется, он друг моей тети. Я с ним никогда не встречалась.
Он с прищуром посмотрел на нее. Сейчас он был так близко, что она видела крохотные морщинки в уголках его глаз, возможно, могла бы даже пересчитать волоски в усах. И она чувствовала исходящий от него запах моря.
На миг в ней вспыхнула надежда – показалось, что он обдумывает ее слова. Но он вдруг язвительно усмехнулся и проговорил:
– Я слишком опытен, чтобы меня можно было сбить с толку бойким языком или большими глазами. Так что предупреждаю вас: дела пойдут лучше, если вы перестанете притворяться. Даю вам шанс передать мне письма добровольно. Только один шанс. Ну?
– У меня нет никаких писем, – упорствовала Клер. Он поджал губы.
– Ответ неверный. Попробуйте еще раз.
Клер была в отчаянии. Как его убедить?! Почему он ей не верит? Разумеется, она знала о своей красоте и ее власти над мужчинами. Она ею пользовалась и всегда была первой скрипкой в оркестре. Все мужчины – с кем бы она ни знакомилась – смотрели на нее с восхищением. Но никогда ни один мужчина не смотрел на нее так, как этот, – казалось, он презирал ее.
Внезапно Клер почувствовала головокружение. И тут же поняла, что ужасно устала. Да, устала так, что ноги подгибались. Ей стоило огромных усилий просто стоять, но она знала, что в эти мгновения, возможно, решалась ее судьба.
– У меня нет никаких писем. Нет! Клянусь! – Клер почувствовала, что впадает в истерику. – Если б были, я бы вам их отдала! Неужели вы не видите, что ошиблись?!
