Я не дослушала ее и отключила телефон. Так странно, имя Леола означает львица, храбрая. А я не могу даже с собственной матерью поговорить, чтобы не довести себя до слез.
Когда я возвращалась обратно, уже светало. Выключались фонари, проезжали первые трамваи. У газетного киоска парень выгружал из машины коробки со свежими газетами. Я автоматически пробежала глазами обложку и замерла.
Лицо этой женщины. Из моего кошмара.
Может, я видела эту газету вчера?
– Извините?
Парень вытащил последнюю коробку и закрыл машину:
– Да?
– Я могу взять газету?
– Я только привез товар. Сейчас придет…
– Нет-нет. Я просто посмотрю и верну, хорошо?
Парень удивился, но возражать не стал.
Да, то самое лицо. Ее зеленые глаза смотрят прямо на меня. Такие растерянные…
Вы знаете этого человека?
Сегодня ночью на пересечении Юниверсити-авеню и Джексон стрит была найдена женщина, с полной потерей памяти. Об этом сообщает городская больница Фэрвью Саутдейл.
Женщину обнаружили без сознания. Травм и признаков насилия нет, —
сообщает дежурный врач.
Удалось установить ее имя и возраст – Мэри-Энн Блэк, 38 лет.
Полиция пытается разыскать ее родственников.
Приметы: рост 167 см, среднего телосложения, волосы русые, глаза зеленые. Одета в синюю блузку, коричневую юбку и коричневый пиджак, черные туфли. Рядом нашли черный зонт и темно-синюю дамскую сумочку.
Если вам что-то известно об этом человеке, пожалуйста, сообщите в больницу Фэрвью Саутдейл, на горячую линию газеты, или по телефону 911.
#
Часть третья
Инсомния
– То есть вы хотите сказать, что видели потерявшую память женщину в своем сне?
– Именно.
Доктор Престен понимающе кивнул. В линзах его очков мелькнуло закатное солнце. Обычно меня расслаблял этот кабинет, его свет, чистота, мягкость ореховых кресел. Но сегодня мысли метались в голове, подобно запертым в ловушке крысам. Как же хочется пить. И спать.
Доктор продолжил:
– И вы уверены, что сон приснился вам до того, как вы увидели статью в газете.
– Ага.
Еще бы. В тот день я не могла сосредоточиться на работе. Джей постоянно спрашивал, все ли со мной хорошо. Но я не могла его успокоить. И не знала, что сказать. Только обновляла и обновляла новости в телефоне.
Нашлись друзья и дети этой женщины. По их словам, она засиделась у подруги за игрой в бридж. До этой ночи ее не беспокоили проблемы с памятью или другие серьезные проблемы со здоровьем…
– Леола?
– Да?
– Я попросил рассказать, что еще было в этом сне. Это первый раз, когда кошмар поменялся, верно?
– Не совсем. Мне снились и другие…
Тасоом.
– Например?
Как же медленно вращаются в голове мысли.
– Мне снился бездомный мужчина. С ним случилось то же самое…
– Что и с женщиной?
– Да…
Я искала информацию и о нем, но ничего не нашла. Это не успокаивало, его ведь могли просто не обнаружить. У него нет дома и, возможно, документов. О таком могли даже не написать.
– Что еще вы видите в этих снах?
Тасоом.
– Мне снится бабушка… И… сова.
– Что в этих снах вам запоминается?
– Ее шепот, ощущение, будто она рядом. И глаза… Глаза совы.
– Хорошо. Как думаете, что это может означать?
Серьезно?
– Я не знаю, доктор, не знаю! Я пытаюсь сказать вам, что видела, как женщина лишилась памяти! Ее лицо перекосило от ужаса! А я смотрела прямо в ее глаза! А вы спрашиваете, что означает шепот моей покойной бабушки?!
Я закрыла руками лицо:
– Это безумие! Безумие! Я схожу с ума?!
– Леола, я так не думаю. Вы пьете таблетки?
– Да.
– Это хорошо. Я поменяю вам противотревожное на транквилизатор.
Я убрала руки от лица и попыталась сосредоточиться.
– Транквилизатор?
– Да, он также снимет приступы тревожности, но поможет вам засыпать. Какое-то время вас будет преследовать дневная сонливость, но в этом нет ничего страшного. Только не следует садиться за руль, хорошо?
– Но я не хочу.
– Не хотите чего?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Засыпать. Я… Я боюсь засыпать.
– Леола, с той ночи, когда пропала женщина, прошло два дня. Получается, вы не спите третьи сутки?
Я промолчала. Ответ был очевиден.
– Почему вы не обратились ко мне раньше?
Я только прошептала:
– Я не знаю…
Голова отказывалась соображать. Прошлой ночью я обошла весь город, пила энергетики, кофе, потом боролась с паническими атаками – все что угодно, только бы не сон.
И этот шум в ушах…
Доктор Престен снял очки и откинулся на спинку кресла:
– Леола, вам надо поспать. Вам нечего бояться. Новый препарат поможет вам уснуть. Если этого не случится, я буду вынужден положить вас в клинику. Я бы хотел сделать это прямо сейчас, но вы ясно дали понять, что не согласны на стационарное лечение. Вы сильно истощены. Вы мало спите. Вас мучают кошмары. Ваш мозг сейчас может выдавать желаемое за действительное.
– Я же не хотела, чтобы с этой женщиной что-то случилось.
– Конечно, не хотели. Вы склонны винить себя за вещи, которые не в силах контролировать.
– Но я там была! Я видела ее!
– Или вам только так кажется. Леола, это называется – ложное воспоминание. Вам приснилась картинка. Вы в общих чертах ее запомнили. А когда взяли в руки газету, то дополнили это воспоминание новыми деталями. Лицом, одеждой, улицей и так далее. Воспоминание как бы перезаписалось. И теперь вам кажется, что оно было таким всегда. Такое происходит при недостатке сна. А согласитесь, ваш сон в последнее время нельзя назвать здоровым.
С этим сложно поспорить. И все же… Неужели меня и правда обманул собственный мозг? Я ведь вспоминала ее лицо тем утром, зеленые глаза…
Доктор протянул рецепт с новыми препаратами:
– Схема приема та же. И, Леола… Пожалуйста, звоните мне при любом изменении вашего состояния. Не тяните, хорошо?
Я кивнула. Наверное, он прав. Я просто поломалась. Нельзя доверять себе, когда ты поломан.
У выхода из кабинета еще одна мысль пришла в мою голову:
– Доктор Престен, а может человек потерять память от страха?
– Да, после любого травмирующего события может наступить так называемая, диссоциативная амнезия. В том числе и от страха.
У кровати горела одинокая лампа, создавая иллюзию уюта и безопасности. За окном дул мощный северный ветер, гудела вентиляция.
Я долго сидела на краю кровати и крутила пузырек с таблетками. Маленькие фиолетовые пилюли, которые помогут мне уснуть.
Боже мой, как я устала.
Кажется, еще одно усилие, и я просто рухну без сознания. Тело ломило, в глаза будто засыпали песок. Как же медленно крутятся мысли.
Час назад, в ванной, я разглядывала мешки под глазами и взбухшие вены на белой груди. А вдруг это не вены, а тонкие хвосты, извивающиеся под кожей? О, Боже!
Может, мама права, и я расплачиваюсь безумием за глупую грусть?
В конце концов, я ведь выжила! Может, я должна радоваться каждому дню? Осознать что-то… Быть благодарной. Только кому или чему? Случайности?
Как можно верить в высшие силы, когда умирают дети?
Почему-то вспомнился тот журналист, Генри Купер.
«А что, если я скажу вам, что в той катастрофе не выжил никто?»
Я усмехнулась. А вдруг я и правда умерла, и эта реальность лично моя? Чистилище в вечной депрессии. Интересно, в этой игре можно победить?
Возникло ощущение дереализации. Несколько секунд я не понимала, что я – Леола. Что живу в Сент-Поле. Что живу.
Ощущение ушло так же внезапно, как и пришло.
Наверное, стоит довериться доктору, а не своему воспаленному мозгу. Со мной явно что-то не так.
Это ты еще умолчала о сове…
Я открыла пузырек и высыпала таблетки на ладонь. Даже этот незначительный вес заставил ее дрожать. Наверное, я сейчас усну и без них. Таблеток совсем немного. В аптеке их всегда выдают дозой на несколько дней. Чтобы ты не смог покончить с собой. Они имеют дело с такими поломанными, как я, и знают, что с нами делать.
