***
— Петрушка и укроп? Разумеется, у нас это есть, но зачем вам… — старый деревенский священник был совсем сбит с толку.
Во-первых, его сходу поразил вид юного клирика: несмотря на юный возраст, выглядел Томас, мягко говоря, неважно. Темные круги под глазами, бледный вид, трясущиеся руки и хриплый голос. Он выглядел так, будто прошел через ад, и отец Джино предпочел не задавать вопросов.
Во-вторых, то, о чем попросил юный Томас, не имело никакого смысла. Петрушка и укроп? Соль и базилик? Это еще зачем?
— Прошу, просто принесите мне необходимые травы, без лишних вопросов, — Томас устало откинулся на спинку стула. Ему немного полегчало после происшествия в церкви, но он все еще неважно себя чувствовал.- И вот еще что, проведите службу и проследите, чтобы каждый житель деревни выпил святой воды. Дайте им ее с собой – пусть пьют утром натощак.
Томас взглянул на священника и внезапно ощутил к нему жалость. Бедный отец Джино ни в чем не виноват – и никто не вправе винить его, что он хочет знать, что происходит.
— Послушайте,- сжалился Томас, — в девочке сидел бес, здоровенный и злобный. Чтобы снизить риск одержимости, поможет святая вода. Понимаете? А травы мне нужны для… личных целей. Когда я был маленький, моя матушка заваривала мне отвар из этих трав, мне это всегда помогало. Хочу взять с собой в дорогу, чтобы набираться сил. Но прошу вас никому не говорить об этом, не хочу казаться ребенком, я ведь и так слишком молодо выгляжу…
Томас неловко, через силу улыбнулся, а старик тут же закивал головой и накрыл своей сухонькой рукой руку Томаса.
— А моя матушка всегда угощала меня медом, — пустился он в воспоминания. — Бывало, прибегаю домой поздно вечером, а на столе соты – такое вот угощение. Как же я любил их разламывать, вы не представляете…. Думал, что держу в руках жидкое золото… Луиза! Луиза! – позвал он хозяйку дома. — Дашь сеньору все, что он попросит, si? А я пока пойду проверю, как дела в церкви. Нам еще нужно хоронить несчастных, упокой Господи их души…
Старик, бормоча себе под нос, тяжело поднялся со скамьи и вышел из дома. До Томаса донесся голос Дарио, бормочащий что-то своей любимой лошади.
— Прошу, — тихая как тень Луиза положила перед Томасом пахучий сверток. — Тут все, что вы просили. И я добавила розмарин.
— Розмарин? Но я…
«Какая умная женщина», восхитился демон.
Луиза вдруг наклонилась вплотную к лицу Томаса и горячо зашептала:
— Я знаю, зачем вам эти травы, сеньор. Не знаю, откуда вы знаете, только моя матушка научила меня всему. Вы спасли мою дочь, поэтому я доверяю вам. В этом свертке все необходимое. Только прошу, остановите эту заразу любыми силами!
Она резко поцеловала его в лоб жаркими губами и тут же отошла назад, к своим кастрюлям и сковородкам. А Томас сидел, ошарашенный, и на его лбу клеймом горела метка женской веры и надежды.
«Она ведьма», понял он.
«И что?», Астарота это, казалось, совсем не волновало. «Люди в деревнях склонны полагаться на силы природы, чем на невидимую и далекую церковь, и это естественно. Куда проще положить под дерево горбушку хлеба и кружку молока и получить долгожданный урожай, чем возносить молитвы в бездушном каменном здании, без надежды на ответ».
«Господь всегда рядом с нами», заученно парировал Томас, стараясь не вникать в слова демона.
«Уж от тебя это слышать просто смешно», Астарот, как всегда, проигнорировал сказанное. «Пошли наверх, в комнату. Приготовим все, а потом поговорим с Дарио».
Томас попросил Луизу передать Дарио, что ему нужен час-другой, чтобы поспать и восстановить силы. Понятливая хозяйка тут же вышла во двор, а Томас поднялся наверх, в темную комнату, которую ему отвели в качестве спальни.
Закрыв за собой дверь, молодой священник облегченно выдохнул и бережно положил сверток на кровать. Аккуратно развернул его, и ему в нос тут же ударил пахучий сильный аромат свежих трав. Все, что он просил: петрушка, укроп, розмарин и несколько лоскутков и шнурков. Луиза подготовила все.
Помня указания Астарота, Томас брал каждый лоскут и скручивал его, чтобы получился мешочек. Потом, он насыпал в мешочек немного соли, клал туда травы, шептал слова на латыни и завязывал получившееся творение шнуром. На все про все у Томаса ушло чуть меньше часа, но ему казалось, что он провозился гораздо дольше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Ведьмин мешок», сказал Астарот, направляя его действия. «В зависимости от того, что ты положишь внутрь, получишь желаемое. Можно привлечь любовь, усилить власть, преумножить богатство… А можно отогнать злых духов».
— Это можно сделать и при помощи молитвы, — буркнул Томас. Ему было все еще непривычно и даже неприятно заниматься ведьмовством.
«Молитва? Не смеши меня. Она может отогнать кого-то, кто присутствует рядом с тобой, но она не собьет со следа, не спрячет тебя».
— А петрушка спрячет?
«Поверь мне. Жаль, у нас нет черной соли – хотя мы могли бы спросить хозяйку. Бьюсь об заклад, у нее в доме есть много интересного».
— Обойдемся тем, что есть, — Томас, наконец, закончил. — Что дальше?
«Один клади во внутренний карман рясы и не расставайся с ним. Второй подложи в сумку Дарио. Придумай что-нибудь, чтобы он не выкинул мешок по дороге. Один оставь в церкви, там наш след сильнее всего. А остальные просто положи в сумку про запас».
— Так странно, — сказал Томас, пряча мешочек в карман рясы. — Несмотря на гонения церкви, знахарство и ведьмовство все еще процветают. И если твой совет сработает, я буду вынужден признать, что какой-то смысл в этом есть. Хотя может, это все еще воля Господа?
«А ты не думал, что в мире есть сила помимо твоего Бога?», задал вопрос Астарот. «Есть Господь, а есть падшие ангелы. Есть духи-домовые, а есть хранители лесов. И прав будет лишь тот, кто откроет разум новому, а не будет закрываться от него в попытке защитить старое».
Томас вздохнул. Как это чаще всего и случалось, Астарот вновь одержал победу в споре.
Спустившись вниз, обратно на кухню, Томас застал там Дарио. Его спутник нервно постукивал пальцами по столешнице и обрадовался, увидев, что юноша цел и невредим.
— Святой отец! – Дарио вскочил и обнял Томаса, от чего тот пошатнулся. — Я волновался, все ли с вами в порядке. Как вы себя чувствуете?
— Гораздо лучше. Выйдем. Я хочу спокойно подышать свежим воздухом.
На деревню опустились сумерки. Отовсюду раздавались негромкие голоса людей, фырканье коров и лошадей, шелест листвы. Обычные деревенские звуки сплетались в единую мелодию, полную спокойствия и гармонии. Томас вдохнул свежий вечерний воздух – прохладный, с нотками фруктов и зелени, напоминающий, что следующий день снова принесет привычный зной, наполненный солнцем, радостью и жизнью.
Каштан, мерин Томаса, стоял неподалеку, привязанный к изгороди, и пощипывал траву. Увидев хозяина, он только фыркнул, повел ушами и вернулся к своему прерванному занятию. Белла, напротив, вытянула шею и раздула ноздри, пытаясь выяснить, не принес ли ей Дарио яблоко или горбушку хлеба.
— Там, в церкви… — начал Томас, — ты знаешь, что произошло?
— Люди говорят, вы изгнали демона из девочки, — Дарио с уважением посмотрел на клирика. — Так все и было, верно?
— Верно.
Томас умолк. Он не был уверен, о чем можно было говорить своему спутнику, а о чем стоило умолчать. Что он мог сказать? Что он одержим одним из принцев Ада, и за ним охотится еще более могущественное зло? Что он только что готовил ведьминское снадобье, чтобы сбить со следа тех, кто попытается его выследить? Все это звучало нелепо и смешно, особенно из уст священника. Он не деревенская полоумная бабка, он – представитель Церкви, тот, кто несет Его волю и слово в народ! И, вместо молитвы и поста, он распихивает по мешкам петрушку с укропом!
— Та девочка, в церкви… Это как-то связано с мальчиком из Ареццо? — вдруг спросил Дарио.
«А он куда более проницательный, чем мне казалось», в голосе Астарота послышалась нотка уважения.
