большим успехом. Так вот, Саша был студентом-ветеринаром и должен был сдавать экзамен. Он его провалил. А я изучала физику и химию. Саша позировал, в частности, Дерену. Тот приставал к нему: «Я хочу увидеть жену ветеринара». И я пошла к Дерену. «Ну-ка покажитесь!» Когда ты натурщица, ты раздеваешься. «Голова красивая. И конечности. Тело в порядке». И он приблизился ко мне чуть ближе, чем положено. Я ему говорю: «Послушайте, господин Дерен, я пришла сюда позировать. Прошу вас держать дистанцию». – «Ах, так это настоящая натурщица! Я не видел таких с 1900 года». И мы стали друзьями. Я позировала ему, но только для рисунков.
Позировала я и для статуи Анны Бретонской, предназначенной для здания парламента Бретани в Ренне. Ее делал Джильоли. Герцогиня стояла на коленях перед королем Франции. Эта унизительная поза не понравилась сторонникам независимости Бретани, и они взорвали статую.
Джон Ревалд: Майоль в порту Баньюльс-сюр-Мер, 1938 г.
(5)
Майоль за работой
(АЖ) Сегодня мы с вами сидим на террасе прекрасного дома в Баньюлс-сюр-Мер, возвышающегося над деревней. Это дом Аристида Майоля. Расскажите, кем он, собственно, был и какую жизнь прожил.
(ДВ) Майоль родился в этой деревне, в залитой солнцем деревне Баньюльс-сюр-Мер, в 1861 году. Это место, где горы подходят близко к морю, своей красотой напоминает Сицилию или Грецию. Майоль родился в зажиточной семье, его отец торговал сукном. При Луи-Филиппе ему пришла в голову мысль заняться торговлей с Алжиром. Тогда это было модно – работать в Африке. Аристид поехал туда с двумя сестрами, Люси и Клер, чтобы продавать ленты в Маскаре. Ленты, очевидно, имели успех, раз обе незамужние сестры, высокие и худые, вернулись со сбережениями, позволившими им жить, растить Аристида и содержать ослепшего дедушку. Этот дед был каботажником и, естественно, контрабандистом. Он зачаровывал внука своими рассказами и заставил пообещать, что тот тоже станет моряком. Дом, прозванный в деревне «розовым домом», был построен дедом в начале XIX века. Так что мы сидим сейчас с вами в месте, построенным во многом благодаря Маскаре.
У родителей было несколько детей, и у них не было времени заниматься Аристидом. Так что они поручили мальчика попечению сестры отца, Люси, которая его и воспитала. Люси вы можете увидеть в парижском музее на большой картине, написанной Майолем, она там в профиль. Тетя Люси сначала баюкала ребенка, а потом поддерживала его в жизни. Верная читательница «Газеты барышень», она интересовалась светской жизнью и своей эпохой. И, как видно по портрету, это была довольно строгая дама. Хотя она прислушивалась к своему воспитаннику. А он говорил только о своем желании стать художником. Тетя Люси предпочла бы, чтобы он избрал другое поприще, но это было невозможно.
Аристид Майоль действительно родился художником. Как правило, люди искусства – это люди особого сорта. И он был таким, ни на кого не похожим. Молодой художник был к тому же изобретателен. Но он был затерян среди своих земляков. Затерян в стране рыбаков и виноградарей, которые не понимали людей искусства. И считали их бесполезными, бездельниками, поскольку те не обрабатывали свой виноградник. Однако тетя Люси помогала Майолю. Она оберегала его, проявляла к нему чуткость. Больше чем чуткость – она разделяла его чувства.
Тетка послала его в Перпиньян, но это ничего не дало. И лишь случайно, встретив молодого парижского художника, студента Парижской школы изобразительных искусств, который отдыхал в Баньюльсе, Майоль понял – чтобы стать художником, он должен поехать учиться в Париж. Но как убедить в этом тетю Люси? Осада длилась два года. Тетя не хотела и слышать об этом, потом в результате приложенных усилий она поняла, что племянник прав и что ей нужно решиться расстаться с ним и отправить его в Париж. «Ты поедешь в двадцать один год. Я буду посылать тебе двадцать франков в месяц». Даже по тем временам сумма была невелика. «Последние двадцать франков из Маскары» – так она писала каждый раз, отправляя эти деньги.
Майоль был очень беден, оказался самым бедным будущим студентом Школы изобразительных искусств. Он наивно полагал, что его сразу примут в Школу. Но для этого нужно было выдержать конкурс. И ему отказали в приеме. Он поступал три года подряд, но так и не прошел конкурс – как и Роден, которого тоже завернули трижды. Но Майоль не оставил попыток и на четвертый раз был принят в мастерскую художника Кабанеля, заметившего его старательность, а также в мастерскую художника Жерома, где рисовал обнаженную натуру.
Но до этого как можно было научиться, если в Школу тебя не брали? Так вот, Майоль заметил, что в течение дня студенты выходили, чтобы промочить глотку у привратника, который держал лавочку, а затем безо всякого контроля возвращались на занятия. Майоль поступал так же: он входил тайком, со шляпой под мышкой и занимался так в течение трех лет. А когда его наконец приняли в Школу, это было для него одновременно достижением и разочарованием: ему не понравилось обучение.
(АЖ) А он действительно чувствовал потребность в этих занятиях?
(ДВ) Естественно. Всем нужно учиться. И потом, нужно приобретать навыки, необходима живая модель. Наконец, молодой художник нуждается в критике и в наставлениях.
(АЖ) А какая тогда царила мода?
(ДВ) Царила претенциозная банальность. Где все до отвращения вылизано. Нам теперь все это не нравится. Но в мастерской Кабанеля и у Жерома он встретился с Ашилем Ложе и Антуаном Бурделем. Как и все начинающие художники, Майоль часто ходил копировать картины в Лувр. Он был в Париже совсем один и бродил по Лувру в одиночестве. В нем горело пламя, но он был одиноким, бедным, не имеющим близких и очень робким. Однако Аристид нашел свой путь: сблизился с другими художниками с юго-запада и юга Франции, разочарованными, как и он. С одиночеством было покончено. «С момента моего выпуска из Школы мне начали открывать глаза Гоген и Морис Дени», – говорил он. Он встретился с Гогеном благодаря Жорж-Даниэлю де Монфреду. Жизнь Аристида изменилась. Гоген заинтересовался молодым художником, они подружились. И Майоль примкнул к группе «Наби», ученикам Гогена, среди которых были Боннар и Вюйар, будущие большие друзья Майоля.
А Гоген в то время был чрезвычайно значимой фигурой. После Сезанна он был ближе всего к нам. Это отец современного искусства, отец ХХ века. С него и начинается модернизм.
(АЖ) Но в то время Майоль был просто художником…
(ДВ) Естественно, он был просто художником, и именно Гоген подталкивал его к тому, чтобы идти дальше. Гоген занимался керамикой, а Майоль стал делать гобелены, что понравилось Гогену. Он успел сделать свой первый гобелен и показать
