сторону или из стороны, интересующей нас деревни, не было. Это внушало оптимизм.
Примерно в километре от деревни командир отдал приказ остановиться. От нашего отряда отделилась часть Защитников и по большой дуге стала обходить деревню с обеих сторон. Как я понял, их целью было окружить деревню, а также перекрыть вторую дорогу, что выходила из неё и находилась на противоположной стороне поселения. Выждав условленное время, основные силы нашего отряда направились в сторону деревушки. Как мне и приказали, я держался возле замыкающих. Среди опытных ветеранов, облачённых в полноценную боевую амуницию Защитника, прикрытую белыми плащами с символом Проотца, я в своей одежде рекрута выглядел чуть ли не туристом на боевой операции, по сути каким и являлся.
Несмотря на то, что утро уже наступило, в самой деревне и в близлежащих окрестностях не было замечено хоть какого-либо движения. Это было странно, деревенские они все работящие, и в это время уже должны были выгонять скот на пастбища или выходить работать в поле, что виднелось чуть в стороне, ну или хотя бы проявлять какие-то иные признаки жизни, что я наблюдал в деревнях до этого. Но тут было всё тихо, я даже не слышал лая собак, а уж они всегда являлись спутниками таких поселений. Более того, несмотря на то, что дома выглядели ухоженными, а деревня не производила впечатления покинутой, не было заметно ни одной чадящей трубы, готовить-то они себе что-то должны?
Всё резко изменилось, стоило основным силам нашего отряда войти в деревню. Как только мы миновали первый дом, в передовой отряд ударил разряд самой настоящей молнии. Она рикошетом прошлась сразу по десятку бойцов, бессильно искрясь по явно зачарованной броне, и, не причинив видимого вреда, разрядилась в землю. Защитники пришпорили коней, и отряд влетел на центральную улицу, стараясь ворваться в самое сердце линии обороны, что проходила пока непонятно где. Меня взяли в кольцо из членов ордена, прикрывая от возможных последующих атак. И это было сделано очень вовремя, со всех сторон на нас обрушился настоящий град из боевых заклинаний. Тут были всё те же молнии, огонь, вылезающий алыми языками из земли, порывы ветра, стремящиеся сбросить всадников, парочка ледяных копий, что были ловко приняты на щиты и что-то ещё, мне не удалось даже понять и половины магического арсенала, обрушенного на нас. Через несколько мгновений всё прекратилось. Стихийная волшба не принесла видимого вреда зачарованной амуниции, благословлённой Проотцом. Никогда не мог предположить, что магия будет настолько бессильна перед войнами Проотца, невольно проникся уважением к ордену, в котором сам и состою уже несколько месяцев. Одно дело слышать байки, рассказанные в казарме и обильно сдобренные религиозным фанатизмом, и совсем другое видеть всё своими глазами.
«Фел, а магия совсем не берет Защитников?» — обратился я к своему фамильяру, так как отвлекать кого-то ещё в боевой ситуации мне показалось глупо, а разъяснения хотелось услышать прямо сейчас.
«Очень даже берёт, они такие же люди, как и все остальные»
«Но почему после такого швального огня у нас нет потерь?»
«Аура отчуждения, гасит любые магические эманации, а наш отряд полностью ей прикрыт, Защитники имеют огромный опыт противостояния с магами и соответствующие контрмеры у них давно разработаны»
«Получается магией нас не взять?»
«Ну почему же, аура отчуждения поддерживается амулетами, что давно бы уже разрядились, если бы не постоянная подпитка маной силами самих Защитников. Обрати внимание, твой сосед как раз этим и занимался и на лицо у него все признаки магического истощения»
Я внимательно посмотрел на всадника, что был передо мной и прикрывал меня с одной из сторон. А его, действительно, сильно пошатывало, он с трудом держался в седле, лицо было бледным, и сам он периодически заваливался в бок, но держался больше на твёрдости духа, чем тела, хотя видимых повреждений у него не было.
«Фел, а где противник, почему никого не видно?»
«А как такового противника тут нет, это была заранее заготовленная магическая ловушка, предполагающая как раз такие действия нападающих, что мы и продемонстрировали. Если бы тут был кто-либо другой, а не ветераны ордена Защитников, то этого бы вполне хватило любому нападающему, тем более конному отряду. Сам как думаешь, какие кони могут пережить такой фейерверк? Только специально обученные именно на такие случаи, даже попоны на лошадях защищены от магического воздействия и зачарованы, помимо всего прочего, ещё и на усмирение животных»
«Не думал, что тут будет всё настолько серьёзно, нас бы с Пиками раскатали на подходе»
«И не сомневайся, кстати, ещё ничего не закончено, это была только проба сил, наслаждайся, будет что вспомнить, если выживешь»
«Ты как всегда, успокоил. Как думаешь, что будет дальше?»
«Не думаешь, а знаешь, ваш командир только что отдал приказ твоему коллеге с тёмным даром просканировать дома на предмет обнаружения живых или условно живых, ты бы, если бы поменьше болтал, сам тоже это мог услышать»
Обратив, наконец, внимание на то, что происходит вокруг, я заметил, что один из Защитников, не слезая с коня, делает странные пасы руками, а за его ладонями тянется видимый тёмный шлейф остаточных эманаций. Где-то глубоко внутри меня появилось ощущение родства с высвобождаемой от него энергией, и я невольно мысленно потянулся к этому источнику, но не с целью испить из него, а больше с мыслью хоть как-то поддержать и помочь, вложить толику и моих сил.
Резко прекратив свои пасы, только что колдующий Защитник остановился, развернулся ко мне, посмотрел прямо в глаза, и в них я прочёл недовольство.
— Живые только там, — произнёс он, обращаясь к командиру отряда и указывая рукой в самый центр деревни. — Не более полутора десятка, больше никого не чувствую. Все дома в округе пусты.
— Выдвигаемся, — произнёс командир, и мы шагом, не спеша, пошли дальше, следуя указанному направлению.
Глава 5 — Проклятая деревня
Двигаться по мёртвой деревне было жутковато. Сразу вспомнились все фильмы ужасов разом, что мне довелось посмотреть за свою жизнь. То тут под порывом ветра скрипнут ставни, то там хлопнет дверь, опять же от сквозняка, а у меня всё внутри переворачивается, нервы на пределе, дёргаюсь от каждого звука. В этой неестественной для деревни тишине любой шум кажется зловещим и несущим угрозу. Особенно остро это ощущалось от того, что наш отряд двигался максимально бесшумно, ни одного слова, ни одного резкого звука даже со стороны всадников, никакого скрипа-скрежета от амуниции, казалось, даже шаг коней стал едва слышим. Или это не
