В.: Как можно физически умереть, если ты просто потерял какие-то мысли?
У.Г.: Как только исчезает «я», ты больше никаким образом не можешь ощутить свое собственное тело. Ты никак не можешь знать, жив ты или мертв. Ты не сможешь сказать себе: «Это мое тело». Если ты меня спросишь: «Это твое тело или мое тело?», я могу сказать «Это мое тело», просто чтобы взаимодействовать с тобой, провести различие и сказать, что это не твое тело, а мое. Но я никак не могу испытать тот факт, что это мое тело.
Это тело не заботится о том, что ты думаешь, чувствуешь или испытываешь. Все чувства – это мысли. Ты никак не можешь что-либо почувствовать, не дав этому названия.
В.: Так Вы говорите, что этот процесс называния постоянный. У.Г.: Любое движение, где бы то ни было – вы не можете оставить это просто так. Вам нужно назвать его.
В.: Потому что здесь замешана идентификация. У.Г.: Да. Вы не можете оставить свою идентификацию. Это слишком опасно. Если ты не знаешь, на что ты смотришь, у тебя будут проблемы. Ты можешь убеждать себя, что не знаешь, на что смотришь, но если ты смотришь на свою девушку и говоришь себе, что не знаешь [ее], – это конец всему. Это слишком опасно. Не играй с такими вещами. Ты можешь сидеть здесь, смотреть на камеру и повторять: «Я не знаю, на что смотрю». Но это уловка. Ты создаешь состояние ума и веришь, что ты не знаешь, на что смотришь. Но в действительности, в конкретной ситуации, если ты не знаешь, на что смотришь, это проблема. Поэтому вы не смеете ставить себя в такое положение. Вы можете только играть с этим.
В.: Это то, что подразумевается под словом «иллюзия»? У.Г.: Нет. Даже если ты говоришь, что это иллюзия, ты даешь этому название.
В.: Да. У.Г.: Знаешь, в Индии этот мир называют иллюзией, майей. Майя означает «измерять». Но ты никак не можешь измерить что-то, если нет пространства и нет точки [отсчета] здесь. Момент, когда появляется мысль, это точка, а ты создаешь другую точку и пытаешься измерить. Так мысль создает пространство. И все, что ты испытываешь из этой точки, – иллюзия. Если ты говоришь, что тот, кто заявляется с пушкой, чтобы убить тебя, – иллюзия, ты просто непроходимый тупица. Ты должен защищаться. Это не значит, что весь мир – иллюзия. Вовсе нет. Все, что ты испытываешь в мире или в себе самом как данность, является иллюзией, потому что это переживание рождается из знания, которое заложено туда. Иначе у тебя нет никакого способа испытать реальность чего бы то ни было.
В.: Если у тебя другое окружение и воспитание, то и жизненный опыт будет другой? У.Г.: Нет. На самом деле это не означает, что он другой. Он зависит от того, чем ты интересуешься. Например, ученый закладывает в компьютер научные данные, бизнесмен – деловую информацию, а художник – нечто другое. Но функционирование компьютера одинаково.
В.: И это определяет… У.Г.: Распечатка – результат того, что заложено в компьютер. Это зависит от твоих личных интересов. Ты можешь быть математиком, ученым, или писателем.
В.: А если изменить входные данные или материал?.. У.Г.: Нет. Если ты меняешь материал, ты заменяешь его каким-то другим материалом. Ты получаешь то, что тебя интересует.
В.: То есть это чисто физическая вещь. Что же сделать, чтобы изменить это? У.Г.: У нас не получилось ничего изменить здесь. Вы не осознаете, что все ваши попытки вызвать перемены терпят полнейший крах. Сколько энергии вы в них вкладываете!
В.: Это не совсем так, потому что… У.Г.: Тебе хорошо, потому что ты бросил есть мясо.
В.: Да. У.Г.: Конечно, тебе хорошо, ты наслаждаешься этим. А в чем разница? Почему тебе должно быть так хорошо оттого, что ты бросил есть мясо?
В.: Это физическое ощущение. Я чувствую себя лучше. У.Г.: Не знаю – возможно, это психологическое, сэр, если можно так выразиться. Если ты хочешь вернуться к мясоедению – тогда другое дело. Если есть тяга, это создает проблему. Если тяги нет, тогда какая разница, ешь ты мясо или овощи? Одна форма жизни кормится другой формой жизни. Сколько миллионов бактерий ползают по всему твоему телу – флора и фауна? Ты удивишься, если их увеличить. Они здоровенные, как тараканы. [Смех] Они кормятся тобой. Когда это станет трупом, они устроят грандиозный пикник на этом теле.
В.: Если оно только физическое… У.Г.: А что же еще?
В.: Я буду есть хорошую пищу, чтобы у них был хороший пикник. У.Г.: Это твой личный каприз. Ты хочешь есть макро-биотическую пищу, а кто-то другой хочет питаться чем-то другим. Какая разница? Тело может прожить на опилках и клее. Следовало бы стрелять всех этих диетологов без предупреждения! Эти коммерсанты продадут вам все, что угодно.
В.: Они этим зарабатывают на жизнь. У.Г.: Пусть они зарабатывают на жизнь, но мы-то потерпевшие.
В.: Говорят, что если не принимать пищу сорок дней, то умрешь. У.Г.: Для этого тела не существует смерти. Спустя три дня ты никак не можешь чувствовать голод. Что такое голод в конце концов? Падает уровень глюкозы. После двух-трех дней уже не чувствуешь голода. Тело начинает питаться самим собой.
В.: Когда снова начинаешь употреблять воду или пищу, тогда происходят изменения. У.Г.: Нужно пить воду. Иначе через семьдесят два часа тебе конец. Происходит обезвоживание. Потому что восемьдесят процентов тела – это вода. Не только здесь, а в каждом растении и в любой форме жизни. Даже на всей этой планете в целом восемьдесят процентов воды.
В.: Почему мы должны кормить тело? У.Г.: Да, почему мы должны кормить тело? Телу все равно. Тело нуждается в какой-нибудь энергии, и эту энергию можно получить из чего угодно. Ему достаточно опилок без вашей здоровой пищи и витамина С или вашего коричневого риса и морских водорослей.
В.: Я думаю, что тело определенно будет страдать. У.Г.: Нисколько. Это твое впечатление, твоя идея. Ему плевать. Ты кладешь идеи в свой желудок. Прежде всего ты ешь идеи… [Смех]
В.: Большинство людей едят меню… У.Г.: Ты можешь есть хорошие идеи. Удачи тебе. Я выживаю без поедания витаминов. Я не ем овощи. Я не ем фрукты. Я не ем коричневый рис. Я прожил семьдесят три года. Что со мной не так?
В.: Номы – существа более человеческие… У.Г.: Я тоже человек, в большей степени человек, чем большинство людей.
В.: Согласен. [Смех] У.Г.: Я не ем идеи. Я не ношу имена.
В.: Если бы Вы были львом и были голодны, Вы бы стали есть мясо? У.Г.: Если я сейчас настолько голоден, я, скорее всего, убью и съем тебя, как каннибал! [Смех] Ты кормил это тело макробиотической едой. Это принесет больше вреда, чем пользы. Тело знает, что хорошо для него. Если ему не нравится какая-то еда, оно отторгает ее.
В.: А алкоголь хорош для тела? У.Г.: Алкоголизм генетически запрограммирован, ты в курсе?
В.: Существует убеждение, что определенные виды пищи благоприятны для людей и определенные виды – для животных. У.Г.: Ты можешь верить во что угодно. Кто-то еще верит во что-то другое. Вера – вот что имеет значение для людей. Вы заменяете одну веру другой. Ты вырос на мясе. Тогда почему теперь ты должен есть макробиотическую пищу? Радуйся и наслаждайся. Наслаждайся своим коричневым рисом.
В.: Могу я задать еще один вопрос? Вам не кажется, что мы должны мыслить позитивно? У.Г.: Мышление либо позитивно, либо негативно. До тех пор пока ты думаешь, оно либо позитивное, либо негативное. Стоит только позитивному подходу потерпеть крах, вы изобретаете то, что называется негативным мышлением; но цель все та же.
В.: Но Вы сказали, что, хотя мы ощущаем мир как иллюзию, это не иллюзия. У.Г.: Нет. Я не говорю, что вы ощущаете мир как иллюзию. Я говорю, что то, каким образом вы ощущаете вещи посредством знания, заложенного в вас, это не выход. И у вас нет никакого способа обнаружить что-то другое.
В.: Но в то же время это реальность.
У.Г.: Видишь ли, тело отвечает на стимулы. Оно живое. Назвав что-то «красивым», ты уже разрушил это.
Назвав красивым, ты уже поместил это в рамки, назвав красивым. Если же ты не говоришь, что это нечто красиво, оно просто воздействует на твое тело. Тело отвечает на стимул. Ты делаешь глубокий вдох. Вот и все.
В.: Тогда почему то же самое не распространяется на пищу? У.Г.: Сюда вы вкладываете больше идей. Вы во все вложили идеи. В тот момент, когда ты спрашиваешь «Как жить?» и «Что делать?», ты создаешь проблему.
