— Йен… — выдергивает меня матушка из раздумий, осторожно погладив по руке — Служба уже заканчивается. Приготовься: сейчас нас будет благословлять Главный жрец.
Я благодарно пожимаю тонкие пальцы Софии. Куда ж княжеской семье без благословения Церкви! Сгинем все в ад, коростой покроемся, слезами умоемся — если этот жрец нас сейчас знаком Единого не осенит! Достал меня этот религиозный цирк до печенок, но приходится терпеть его ради спокойствия своих подданных. Стоит лишь храмовникам узнать, что князь поклоняется древним богам, и меня тут же при всем честном народе в отступники запишут. А там и до нового визита Инквизиции недалеко. Отбиться, конечно отобьюсь, но не ко времени мне сейчас с Церковью ссориться. Поэтому с показной радостью принимаем благословение и улыбаемся, улыбаемся, улыбаемся…
Дальше у нас по плану был выход на площадь, общение с народом и возвращение в Замок, чтобы успеть пообедать и подготовиться к вечернему приему в Ратуше, который дают в мою честь те самые Гильдии. То есть, там мне снова придется лыбиться, выслушивать цветистые тосты, сидя во главе пышного застолья, а потом еще наверное и танцевать. С навязчивыми жеманными девицами, желающими захомутать меня и стать если не княгиней, то хотя бы любовницей князя. Да уж, сегодняшний вечер обещает быть совсем не томным…
Так думал я, выходя на ступени храма и еще не догадываясь, какой приятный сюрприз приготовили мне сегодня боги.
*****
— …Ваше Святейшество…? — тихий голос Вергелиуса застал Понтифика за разглядыванием облаков за окном, и отвлек от мрачных мыслей о неведомых заговорщиках.
— Что тебе? — хмуро обернулся Аполлинариус — Опять пришел с дурными вестями?
— Надеюсь, в этот раз нет. Но насколько они хороши, решать только вам. Я со своим скорбным умом не готов взять на себя такую смелость.
Инквизитор скромно потупился, демонстрируя начальству готовность принять любое его решение и исполнить любой приказ.
— Не тяни! — поморщился Понтифик, не купившись в этот раз на верноподданнические ужимки Вергелиуса.
Мессир открыл папку, с которой обычно ходил на доклад к Главе Церкви, и достал оттуда лист с очередным донесением. Не то, чтобы он не мог воспроизвести написанное по памяти. Нет, с этим у него пока проблем не было, в отличии от некоторых. Просто папка, состоящая из двух тонких листов голубой гномской стали и обтянутая сверху плотной кожей с золотым тиснением, могла послужить надежной защитой от летящей в голову чернильницы и даже заклинания средней тяжести. Ну, и еще хорошо отвлекала внимание собеседника, когда у мессира не хватало сил сдержать презрительную усмешку.
— Ваше Преосвященство, мои подчиненные определили место, где произошло пробуждение последнего источника. Это руины древнего храма бога Огня в предгорье Западного Эскела.
— Где-нибудь рядом с Минэем?
— Не совсем. Это на расстоянии дневного перехода от Минэя — уточнил Вергелиус. И со значением добавил — но рядом старый охотничий замок Тиссенов. В последние годы им никто не пользовался, а тут вдруг княгиня София отправила слуг привести его в порядок.
— Не верю я в такие совпадения — задумался Аполлинариус, постукивая старческими узловатыми пальцами по мраморному подоконнику
— И я не верю. Но пока новых донесений от моего агента из Минея не поступало. И инициации нового мага в этот раз в храме Айрана не было.
Понтифик оторвался от окна, прошелся по кабинету. Сейчас, когда ему не перед кем притворяться, походка была по-стариковски неуверенной и шаркающей. Но взгляд старца оставался по-прежнему острым и недоверчивым.
— Боюсь напомнить — осторожно начал Вергелиус — но пора уже что-то решить с назначением Главного жреца Минэйского Храма…
— Сам знаю! Нынешний болван ни на что не годится. Да, и прежний был ничем не лучше, даже достойной замены себе не подготовил.
— Так боялся, что его подсидят! — усмехнулся Инквизитор — И к делам никого не подпускал потому, что в наглую воровал и тратил деньги из казны Храма на покупку домов. А теперь вот Тиссены наложили на них арест.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— И что, никак их в доход Церкви изъять нельзя?
— Так купчие все на родственников жреца оформлены, и формально Храм не имеет к этому никакого отношения. Можно, конечно, доказать происхождение этих денег, но тогда нам придется публично раскрыть размер истинных доходов Церкви в Западном Эскеле.
— Нет, этого делать нельзя! Народ княжества только укрепился в вере после открытия Храма и всех последних событий, увидев в этом волю Единого. К тому же, судя по последним отчетам, поступление денег в казну Церкви резко возросло в Минэе.
— Да, это было бы недальновидно, Ваше Преосвященство — согласился мессир — авторитет Церкви там только восстановлен. Попробуем сначала договориться с Тиссенами.
— Вот и займись этим лично. Напиши Фридриху, узнай на какие уступки готов пойти его племянник, чтобы сохранить нормальные отношения с Церковью и с Островом. Потом отправишься сам сопровождать нового Главного жреца в Минэй.
— Меня туда не пустят, мальчишка Тиссен ясно дал понять моим людям, что инквизиции в его княжество путь заказан.
— Значит, с почетом проводишь нового жреца до Ведьминого перевала и назначишь Тиссенам встречу в крепости. Обострять сейчас отношения с ним ни к чему. Ни нам, ни им.
— Заодно проверю, что творится в Тибале. Мне доносят, что в Совете началась настоящая грызня за руку княжны Иоганны. Каждый род рвется к трону и предлагает своего кандидата. Понятно, что девчонку спрашивать никто не будет, но они даже между собой договориться не в состоянии. Все к тому же осложняется тем, что кроме Меркусов, погибли главы еще четырех старейших родов, входящих в Совет. И в них тоже сейчас царит неразбериха. К власти неожиданно пришли молодые наследники, а молодость, как вы знаете, не склонна к уступкам и компромиссам.
— Нам это только на руку: пусть пока грызутся, глупцы! С княжной мы разберемся чуть позже. Для нас сейчас гораздо важнее найти заговорщиков, самовольно пробуждающих источники.
Понтифик остановился у карты на стене и уставился на нее не мигая. Потом провел пальцем линию, соединяя на карте точки, отмеченные значками разного цвета.
— Сперва микенская глушь, затем деревня в окрестностях Минэя. После нее приграничное баронство Долеман, и теперь снова предгорье Западного Эскела. Если не сам молодой Тиссен приложил к этому руку, тогда точно кто-то из его ближайшего окружения. Спроси Фридриха — может, он заметил что-то или кого-то подозрительного? Пусть присмотрится к новым людям повнимательнее.
Старец вернулся в кресло и перевел взгляд на Вергелиуса. Сегодня Понтифик был на удивление спокоен и немногословен. И мыслил вполне ясно и логично.
— Тебе нужно правильно выстроить разговор с мальчишкой. Спокойно, без обвинений и угроз. Если понадобится, принеси ему устные извинения за хамство Ройса — пусть щенок подавится ими. И попробуй договориться с ним о возврате денег за конфискованные дома. Конечно, мы взыщем со жреца весь ущерб — такое беспардонное воровство спускать нельзя. Но Тиссенам этого знать не нужно — пусть вернут конфискованное. И не забудь вручить мальчишке список преступников, находящихся в розыске и подлежащих выдаче Острову. Предупреди князя по-хорошему, что ему не стоит превращать свои земли в прибежище для магов-отступников и прочего отребья.
Ну, это уж Вергелиус сам решит, как ему разговаривать с норовистым юнцом! Некоторые людишки по-хорошему вообще не понимают. Хотя… младший Тиссен в своих посланиях Понтифику и в разговоре с отрядом инквизиторов на границе, откровенно не хамил, скорее уж изощренно измывался, плетя словесные кружева. Язык у него явно без костей — сразу чувствуется школа Фридриха! Даже странно, что мальчишка пошел характером и умом не в отца-дуболома, а в интригана-дядю. Но кровь, как говорят, не водица…
— Иди, Вергелиус, готовься к поездке… А я пока подумаю, кого мне назначить Главным жрецом в Минэй. Это должен быть человек хитрый, но легко располагающий к себе людей. И при этом всецело преданный мне. Второй раз ошибку с выбором нам допустить нельзя.
