воскликнул Штиллер и с восторгом прибавил: — Но скоро нам придется покинуть наш рай и снова вернуться в Тюбинген.
— Нельзя ли хотя бы мне остаться здесь? — сказал Фроммгерц.
— Это невозможно! Это совершенно неудобно! Мы приехали все вместе и поэтому должны и уехать вместе. Это ясно. Мы все, исключая, к сожалению, вас, решили, что должны уехать, хотя расстаться с этой восхитительной планетой нам будет крайне тяжело, — сказал Штиллер.
Немного пристыженный этим суровым ответом, звучащим точно выговор, Фроммгерц не стал далее обнаруживать своих чувств; но с этого момента он глубоко затаил в груди одну думу.
Среди пейзажа, открывающегося в настоящее время перед глазами путешественников, Дубельмейеру бросилась в глаза величественная гора, которая поднимала в гордом одиночестве свою покрытую снегом вершину высоко к небу. Пирамидальное строение этой горы выдавало ее вулканическое происхождение. С ее немного притупленной вершины должен был открываться удивительный вид во все стороны. При этой мысли в груди Дубельмейера проснулась вся его былая страсть к горным экскурсиям.
— А что, если бы мы при конце нашего пребывания на Марсе посетили вон ту великолепную гору?
— Я пойду с вами, — кратко и решительно заявил Штиллер.
— И я тоже! — объявил Пиллер. — Как называется эта гора, Фаран?
— Горой Молчания.
— Удивительное название! — заметил Штиллер. — А кто еще присоединится к нам?
Но остальные четыре сына Швабии никак не могли решиться на подобную экскурсию. Их удерживала какая-то усталость и вялость. Решили, что они подождут здесь возвращения своих трех друзей. Фаран позаботился о всех нуждах маленькой экспедиции, не забыв при этом и подходящей одежды и прочих необходимых принадлежностей. Трое ученых отправились в путь в сопровождении трех марситов. Моторная лодка быстро подвезла их по одному из каналов к самому подножью горы, которая по мере их приближения казалась все величественней. Дубельмейер определил ее высоту над поверхностью равнины в три тысячи метров.
Склоны горы отличались значительной крутизной и на нее можно было взобраться только по длинной, зигзагообразной линии. Это было делом далеко не легким. При каждом шаге нога погружалась по самую щиколотку в черную пыль выветрившейся лавы. Долгие часы продолжался тяжелый подъем, пока ученые не достигли, наконец, границы вечных снегов. Здесь устроили привал. Несколько часов отдыха должны были снова оживить упавшие силы путников.
Настала ночь. Фобос и Деймос медленно плыли по своему спокойному светящемуся, пути когда ученые снова отправились в путь с целью медленно взобраться на вершину горы по крепко смерзшемуся снегу. Глубокие рубиновые оттенки на восточной стороне неба возвещали восход солнца, когда сыновья Земли, наконец, благополучно достигли вершины ее. Вскоре над горизонтом показалось и солнце в виде огромного раскаленного шара, и облило своими лучами горы и долины. Вид поражающей красоты вознаградил ученых за все трудности подъема в гору.
Гора Молчания значительно превосходила по своей высоте все остальные возвышенности. Это был самый высокий пункт северного полушария Марса. Взгляд свободно и без малейшей преграды проникал до самого горизонта. Благодаря редкому, прозрачному воздуху все, даже самые отдаленные предметы были ясно видны. Далеко-далеко к северу трое ученых могли рассмотреть при помощи сильных марсовых телескопов, захваченных с собою, белую дугообразную линию. Ученые сперва не могли понять, что означает эта линия, похожая на застывшее ледяное море.
— Да ведь это северный полюс Марса! — внезапно вырвалось из уст Штиллера. — Какова же будет эта картина ночью!
— Что вы хотите сказать? — поинтересовался Дубельмейер.
— Я говорю об огненном, электромагнитном полярном лучеиспускании, — объяснил Штиллер.
С наслаждением провели ученые весь день в лежащем высоко над долиной кратере, жалея лишь о том, что остальные товарищи не с ними. Когда настал вечер, они хорошенько закутались в шубы. Марсовые луны еще не взошли, но по направленно к северному полюсу, который друзья рассмотрели утром, начало поблескивать сначала изредка, затем все сильней и быстрей. Наконец из земли поднялись огненные лучи, образовали над полярным горизонтом полукруг и снова исчезли. Удивительные переливы оттенков и цветов от ослепительного золотисто-красного до светящегося сапфирно-голубого, связанные с увеличением и исчезновением дрожащих лучей, составили картину необычайной красоты.
— Это блестящее явление природы — достойный финал нашего посещения горы Молчания, — сказал Штиллер своим друзьям, когда полярное сияние все более и более блекло под влиянием взошедших в это время светлых лун Марса.
Глава VII
ПРОЩАНИЕ
После возвращения из страны Забытых, Фроммгерц начал все больше и больше избегать сношений со своими былыми товарищами. Он, конечно, продолжал встречаться с ними за столом, но затем, каждый раз, когда это можно было сделать без особой неловкости, удалялся из их общества. По вечерам, которые обыкновенно проходили в общих разговорах и обмене мыслей в прекрасном доме в Лумате, он уходил на уединенную прогулку и наслаждался в молчаливом восторге волшебством марсовых ночей. И отсюда ему нужно было уехать, уехать из этого рая, снова вниз на холодную Землю? При этой мысли сердце Фроммгерца замирало в груди. Остальные ученые были слишком заняты каждый сам собою, чтобы придать большое значение поведению своего товарища.
Штиллер уведомил через Эрана центральное заседание класса Мудрых в Анголе, что он и товарищи его окончательно решили вернуться на Землю. Они намеревались отправиться в путь в день своей второй годовщины на Марсе.
В ответ на это пришло приглашение снова приехать в Анголу. Прием, оказанный им там, не оставлял желать ничего лучшего. Был дан целый ряд празднеств в честь их, в виде торжественного прощания с ними.
Последний торжественный обед был дан в огромной зеркальной галерее дворца Мудрых. На этом обеде присутствовали приглашенные со всех концов Марса, равно как и представители от всех классов. На западе уже начало спускаться к горизонту Вечное Светило — Солнце. Большие зеркала залы отражали его кроткие золотые лучи в тысячах направлений. Весь зал был залит волнами и потоками света, положительно ослепляющего глаза. Сквозь открытые окна во дворец проникало благоухание цветов. Легкий вечерний ветерок тихо шелестел листьями верхушек стройных пальм парка. Ясно и спокойно улыбалось темно-синее озеро сквозь зеленые ветви деревьев, среди которых еще продолжали летать и чирикать в торопливой
