Читаем без скачивания Убойная позиция - Сергей Самаров

Самурай поднял голову, чтобы рассмотреть скалу, облюбованную снайпером. Прапорщика снизу видно не было. Да и сама скала не голая. Ветром и птицами туда нанесло семян и по каменистым склонам, и поверху. По трещинам трава растет и несколько чахлых кустиков. И кустообразный маскировочный халат прапорщика не будет смотреться на скале чужеродным, даже если кто-то и сумеет рассмотреть эту скалу, что маловероятно. Нет здесь места, откуда простым смертным будет видно площадку, где Родионов устроился. К непростым же смертным можно отнести спортсменов-скалолазов, но спортсмены-скалолазы ищут себе для полезного времяпровождения другие горы, поскольку здесь местные жители их увлечение не понимают и не принимают и с громадным удовольствием прямо на скалах подстрелят, только момент подвернется, чтобы забрать снаряжение и провиант.

– Командир, мы не одни... – предупредил наконец сверху прапорщик.

– Кто? Сколько? Где? – задал Самурай сразу три коротких вопроса. И невольно посмотрел по сторонам. У него обзор тоже хороший был, но не такой, как у прапорщика. Все же на полста метров ниже...

– Впереди нас... Далеко, почти два километра... Тысяча девятьсот семьдесят четыре метра, если точнее... Уже спускаются... Шесть человек, боевики... Первый сильно хромает...

– Возможно, эмир Имран Саидулюкаев... – констатировал капитан. – Он хромой. Если не он, то просто раненый...

Прапорщик думал недолго, присматривался сквозь прицел.

– Я видел его личное дело в «отстрельном списке»... Графа: «Подлежит уничтожению в первую очередь»... Если повернется, я узнаю... Еще метров двадцать, там тропа заворачивает... Увижу профиль...

– У Саидулюкаева шрам на горле... С правой стороны... Твоя оптика позволяет это рассмотреть? Красный шрам, узкий такой и глубокий – осколком царапнуло в первую чеченскую...

– Новая оптика позволяет рассмотреть даже родинки под рубашкой и татуировки на ягодицах, если они нанесены хорошей краской... – сказал Родионов. – Он сейчас повернется ко мне правым боком... Еще три шага... Есть... Есть шрам. Это Имран... Плохим я буду снайпером, если не уничтожу его, как фигуранта «отстрельного списка»... Мне класс понизят, командир... И это отразится на моей зарплате... Обидно...

В голосе Родионова были просьба и предупреждение.

– Они собираются встречать нас у машины? – спросил Самурай.

– Они не идут к машине... Они правее выходят, ближе к мосту... Стоп... Товарищ капитан, там нас уже, кажется, дожидаются... И Саидулюкаева тоже дожидаются... Еще одна банда... Имран их еще не видит... Там засада...

– На нас или на них? – этот вопрос волновал капитана Рудакова.

– У меня только оптика, товарищ капитан, у меня нет прослушивающей аппаратуры, и аппаратуры для чтения мыслей, к сожалению, тоже нет... Я не слышу, что там говорят, не знаю, что думают... Я сейчас через тепловизор смотрю... Они у меня, как в кино... Только в цветном негативе... Расселись по кустам... Готовы атаковать... Восемь человек, вместе с эмиром... Но лучший момент они уже пропустили... Там есть площадка, на которой спрятаться не за что... Полностью простреливается с их позиции... Наверное, площадку для нас оставляли...

– А при чем здесь наша машина? – между делом поинтересовался Самурай.

– Затрудняюсь с ответом... Я подозреваю, что встретились конкуренты. Интересно понаблюдать. Если будут крутые разборки, я не отказался бы помочь какой-либо из сторон... Желательно, более слабой, потому что именно с ней нам потом придется иметь дело...

Прапорщику не терпелось испытать и второй вид патронов, сразу понял Самурай. Желание естественное, поскольку Родионов подозревает, что у него заберут винтовку после окончания операции. Пусть забирают, когда патроны кончатся. Все равно подходящие патроны подобрать будет трудно. Хотя, кажется, патроны от крупнокалиберных пулеметов НСВ и ДШК имеют тот же калибр – 12,7 мм, – только вот подойдут ли по длине и по конфигурации... Но все равно, даже эти патроны не имеют пули такого качества, как у винтовки родные... И качественные пули прапорщик желает израсходовать сам в настоящем деле, не оставляя их какому-нибудь генералу, который захочет испытать винтовку в тире... Генералы любят испытывать в тире трофейное оружие. Это всем известно...

– Не торопись... – попросил капитан. – Но наслаждаться представлением можешь... Представление может быть интересным для нас...

– Они не услышат моих аплодисментов. А актеры всегда на аплодисменты падки...

– Я услышу твои отзывы, ты комментируй все события... И не забывай, кстати, о другой стороне. Что у нас с другой стороны? – напомнил Самурай.

– Я проверил... Там тропа просматривается километров на пять... Стрелять бесполезно, но стрелять все равно не в кого... Там все глухо отдыхают...

Самурай не понимал почему не торопится погоня. Наверное, и сам подполковник Тамирханов не понял бы почему. Но он погоню только контролирует издалека, не участвуя в ней. А подобный контроль дает мало, если участники погони не слишком изъявляют рвение попасть на прицел к снайперу, как попали недавно.

– Добро, комментируй спектакль...

– Вот... Началось... Один в кустах встал в полный рост... Представился... Значит, будут беседовать... Похоже, это тоже эмир... Лицом ко мне. Я его вижу... Сейчас, только в памяти полистаю... У меня зрительная память хорошая... Лицо знакомое, он наверняка есть в «отстрельном списке», но имя не могу вспомнить... Память на имена у меня хуже... Вертится что-то в голове...

У капитана Рудакова память была лучше.

– Из местных остались только два полевых командира... Давай думать... Эмир Ширвани Дуташев, самый авторитетный в округе, и самый сильный... Пожилой, сухощавый... Движения резкие, словно у него нарушена координация... Знаешь, как у людей с церебральным параличом, только в меньшей степени... Не он?

– Этот не пожилой... Мощный, стоит уверенно, как скала...

– Возраст какой?

– Сейчас, присмотрюсь без тепловизора... С тепловизором лицо узнать трудно... Так... Около тридцати... Может, чуть больше, может, меньше – борода старит... Но где-то рядом с тридцатью...

– Может быть, Хамидрашид Дадашев? – спросил Самурай. – Кроме него, здесь не осталось полевых командиров... Или кто-то пришлый...

– Вот... Точно... У меня как раз в голове какое-то длинное имя вертелось... Эмир Хамидрашид Дадашев... Кажется, он... Тоже – «Подлежит уничтожению в первую очередь»... Мне повезло. Которого будем уничтожать?

– Они друг другу враги... – объяснил капитан Рудаков, хорошо изучивший перед операцией обстановку в районе. – Они сами друг друга уничтожат... Не торопись... Рассказывай о спектакле... Мы успеем сориентироваться...

– Разговаривают... – комментировал прапорщик Родионов. – Сели на камушки... Настороженно... Саидулюкаеву трудно садиться, нога мешает... Это у него последствия ранения?

– Нет, от рождения хромой... Как ведут себя другие бандиты?

– Парни Саидулюкаева эмиров окружили по большому диаметру. Парни Дадашева не высовываются, держат первых на прицеле... Похоже, Саидулюкаев надеется договориться, иначе он не пришел бы так открыто... Это слишком неосторожно...

В неосторожность всегда осторожного и потому до сих пор живого Саидулюкаева капитану Рудакову не верилось.

– Я думаю, и к тому и к другому поступил если не приказ, потому что подполковник Тамирханов ими не командует, то просьба, призыв к совместным действиям... Я не удивлюсь, если местные менты вскоре присоединятся к этой компании. Посмотри назад... Проверь тропу...

Прапорщику Родионову потребовалась чуть ли не минута, чтобы переставить винтовку в другую сторону, установить ее так, чтобы ствол «не гулял», и найти в прицеле тропу.

– Вот, товарищ капитан, у вас нюх на ментов, как у старого уголовника... Показались... Идут осторожно... Человек тридцать... Это уже точно – менты...

– Тридцать человек – это много... Подполковник, похоже, со всего района силы собрал. Какая дистанция?

– Все та же... Около пяти километров... Мой дальномер такую дистанцию не определяет. У него максимальный расчет на три с половиной тысячи метров. Поэтому прикидываю на глазок... Стрелять сейчас смысла нет...

– Я понял... Они не успевают... Возвращайся к первым группам... Что там?

Еще минута ушла на возвращение прибора в предыдущее положение. Наушник доносил кряхтение прапорщика при развороте на сто восемьдесят градусов.

– Беседуют. Мирно...

– Разговорчивые... Тридцать сзади... Четырнадцать впереди... Это не слишком много? – скорее сам себя, чем прапорщика Родионова, спросил капитан Рудаков.

Но ответил прапорщик, и ответил охотно, словно на своем настаивал:

– Я о том, командир, и говорю... Один выстрел в любого из эмиров – и они друг друга перебьют... Подумают, что начались разборки... И я со стороны помогу... Путь будет свободен...

Самурай усмехнулся.

– Пощади врага своего... Нам не нужен свободный путь... Хотя чуть-чуть себя обезопасить тоже не мешает... Всех не убивай... Начни с эмира, который тебе меньше нравится... Если есть у них снайпер, снимай его тоже... Чужие снайперы в деле лишние люди... Нам не должны мешать с дистанции... Оставь человека четыре... Они нам помехой не будут, но видимость погони создадут... Работай...