Авва Пьер сначала говорил медленно, но потом оживился — слова вылетали у него изо рта со скоростью пулеметной очереди. Предложения наезжали одно на другое, он размахивал руками. Мне было очень неловко, потому что он решил рассказать всю историю движения с самого начала. И я знал, что очень скоро студенты шумом заставят замолчать этого великого смиренного человека. Что было еще хуже: он говорил так быстро, что мне удавалось переводить лишь отдельные отрывки его речи. Только что он посетил штаб–квартиру ООН и слышал там, как знаменитые люди изысканным, красивым языком стараются говорить гадости о чужих странах. Пьер же объяснял: вам не нужны слова, чтобы показать свою любовь. Слова нужны только для выражения ненависти. Язык любви — это поступки. Потом он стал говорить еще быстрее… и еще быстрее… мы с Хайнцем лишь беспомощно переглядывались.
Истекли три минуты. Я окинул взглядом комнату. Никто даже не шелохнулся. Индийские студенты впились в Авву Пьера своими черными пронзительными глазами. Лица их были напряжены. Пьер все говорил и говорил. Никто его не перебивал. Через двадцать минут Авва Пьер сел, и тут студенты разразились громом оваций. Такого в стенах этого зала еще не слышали.
Я ничего не понимал. Пришлось задать вопрос одному из студентов: «Как вы смогли понять его? Ведь никто из вас не говорит по–французски!»
Студент ответил мне: «Нам не нужен был язык. Мы чувствовали присутствие Божие. Мы чувствовали любовь».
Авва Пьер хорошо знал, что верность и дисциплина в служении — залог здоровья Тела. Он приехал в Индию и нашел здесь прокаженных — тех, кому было еще хуже, чем его нищим. Отыскав их, он исполнился любовью и радостью. Он вернулся во Францию к своим нищим, которые вместе с «Эммаусом» стали собирать деньги, чтобы можно было открыть в клинике еще одну палату. Они нашли тех, кому нужна была их помощь, таким образом, духовная цель их жизни не иссякла. Так и процветает движение «Эммаус» — слуга Тела Христова.
7.
Неповиновение
В век грандиозных научно–технических достижений люди все меньше обращаются за помощью друг к другу. Мы все время пытаемся уединиться, не допустить других в свою личную жизнь, а в результате — все больше и больше отдаляемся от своих близких, становимся все более и более одинокими.
Филип СлейтерНа железнодорожном вокзале в городе Мадрасе мне на глаза попалась нищенка, которая выглядела самой жалкой из всех просивших милостыню. Она лежала прямо в проходе — там, где толпы людей постоянно спешили к отходящим поездам. Мимо нее проходили важные бизнесмены с кейсами, приехавшие за новыми впечатлениями туристы, серьезные государственные служащие.
Как и большинство нищих, которых в Индии очень много, эта женщина была очень худой: с впалыми щеками, провалившимися глазами — прямо–таки кости, обтянутые кожей. Но вот какой парадокс: сбоку вплотную к ней лежала огромная бесформенная масса, покрытая пухлой кожей, — округлая и лоснящаяся, как сарделька. Она напоминала новорожденного ребенка какой–то неправильной формы. Масса соединялась с телом женщины широким мостом из кожи. Нищенка выставила напоказ свой бок, обезображенный этой бесформенной уродливой массой, чтобы привлечь к себе внимание и вызвать у проходящих жалость. Я бросил на женщину мимолетный взгляд, но сразу определил: у нее липома — жировая опухоль. Эта опухоль принадлежала женщине и в то же время нет: будто бы какой–то хирург извлек жировую ткань у сотни человек, обернул ее живой кожей и искусно пришил к телу этой женщины. Было ясно, что она умирает от голода: ее протянутая рука была обращена к людям за подаянием. А вот опухоль расцветала буйным цветом: ее вес был приблизительно такой же, как и вес тела женщины. Липома сверкала на солнце, излучая здоровье. Она вытягивала из своей хозяйки последние жизненные силы.
Клетки жировой ткани. Опухоль мадрасской нищенки целиком состояла из этих клеток, пустившихся в безудержный разгул. В культуре Запада, так много места уделяющей стройности человеческой фигуры, само слово «жир» подразумевает недостаток самодисциплины. Считается, что жир — это недопустимое накопление клеток, число которых должно быть сокращено.
А вот хирург, разрезающий ножом кожу и воочию наблюдающий все открывшиеся слои жировых клеток, видит следующее: истинное зло, которое может быть причинено организму, зависит не от количества клеток, а от типа самого жира. Жир защищает организм от переохлаждения, поэтому миллиарды жировых клеток живут и функционируют прямо под кожей. (По этой причине долгое пребывание на холодном воздухе или в холодной воде полными людьми переносится лучше, чем худыми). Жировые клетки «разбивают свои палатки» повсюду, где только обнаружат свободное местечко: вокруг внутренних органов, в мышцах, между слоями тела. Они защищают жизненно важные органы от толчков и сотрясений.
Ничто не портит нашу внешность так сильно, как полнота. Почему фигурки молоденьких девушек так радуют глаз? В их организме жировые клетки заполняют неровности костной и мускульной ткани, что делает их кожу гладкой и ровной. Лишнего жира у них нет.
Но к числу функций жира относятся не только защита от ударов и придание гладких очертаний. Каждая жировая клеточка — это склад, хранящий запасы желтых шариков масла, необходимого ядрам всех клеток. Большую часть времени клетки дремлют, так как тело получает необходимое количество топлива из пищи. Допустим, некоторые женщины, в организме которых огромное количество жировых клеток, могут посидеть какое–то время на диете. Именно это и есть самая стратегически важная функция жира.
Когда все в порядке, тело получает достаточно пищи для поддержания своих функций, роста и замены отработанных клеток. Но если поступления пищи ограничиваются, например человек вдруг решил отказаться от ужина, — соответствующий сигнал поступает к жировым клеткам. Тогда к печени, испытывающей недостаток гликогена, и к крови, испытывающей недостаток глюкозы, устремляются жировые клетки, наполненные своим бесценным маслом. Являясь складом организма, жировые клетки намного облегчают работу других клеток. Например, если бы мышечным клеткам пришлось самим хранить запасы необходимой энергии в каких–то специальных мешочках, представьте себе, какими бы уродливыми были наши тела: все в комках и выпирающих узелках.
Некоторое количество жира всегда находится наготове: оно расходуется в первую очередь, когда человек садится на диету. Другой жир, такой, например, как жир вокруг почек или на ладонях рук, никогда не расходуется, так как у него есть вторичная очень важная функция. Однако когда организм голодает длительное время, и эти приоритетные жировые клеточки расстаются со своим бесценным содержимым.
Я называю жировые клетки банкирами нашего тела. Во времена расцвета они, как полные кошельки, раздуваются до предела, потому что организм делает «взнос» больше, чем «снимает со счета». В тяжелые времена они прорывают канальчик и спускают по нему свое содержимое в общий поток.
Иногда в организме может произойти страшная вещь — нарушение функций клеток. В результате этого появляется жировая опухоль — липома, как у женщины–нищенки на вокзале в Мадрасе. Липома — это неопасное доброкачественное новообразование. Оно берет свое начало от одной–единственной жировой клетки. Эта клетка привыкла играть роль хранилища запасов жира. Она долгое время находилась в неподвижном состоянии и… обленилась. И когда возникла необходимость доставить запасы в нужное место, она не захотела этого делать — отказалась работать на свой родной организм. Ее привычным занятием было принимать вклады, а выдавать требуемые суммы ей уже не захотелось. А так как эта клетка размножалась, то и ее дочерние клеточки следовали исходящим от нее указаниям ничего не делать. Опухоль разрасталась, как гриб, заполняя собой все щели, повисая на мускулах и внутренних органах. Иногда липома может распространиться на жизненно важный орган, например глаз. Тогда она выдавливает его из орбиты или затрагивает чувствительный нерв — здесь уже необходимо хирургическое вмешательство.
