Хрущев получает от Кеннеди новое послание, в котором выражается надежда, что советский премьер немедленно дает инструкции советским судам соблюдать условия «карантина», объявленного правительством США. В ответном письме Хрущев называет «карантин» «актом агрессии, толкающей человечество на грань пропасти мировой ракетно-ядерной войны», и отказывается давать инструкции советским судам о подчинении американским ВМС: «Мы не будем только наблюдать за пиратскими действиями американских судов в открытом море; мы будем вынуждены со своей стороны принимать меры для защиты наших прав; для этого у нас есть все необходимое».
Однако в дальнейшем советские суда «карантинную линию» не пересекали.
25 октября 1962 года. В полдень в США объявлена учебная атомная тревога. После сигнала тревоги среди населения возникает паника: скупка продуктов, товаров первой необходимости для выживания в сложных условиях, заказы на индивидуальное атомное убежище, бегство из городов… В Белом доме, Пентагоне и ЦРУ обсуждается список лиц, допущенных в правительственное бомбоубежище.
Телеграмма советского посольства в Москву: правительство США обсуждает вопрос массированного удара авиации по строящимся на Кубе ракетным площадкам.
Военные настаивают на вторжение на остров.
Посольство предполагает, что эта информация носит сознательно направленный характер с целью оказать давление на советскую сторону. В то же время президент поставил на карту свою репутацию государственного и политического деятеля на перспективу переизбрания в президенты в 1964 году.
Посольство сообщает, что в стране обстановку нагнетает радио, телевидение и пресса. Из различных штатов страны идут сообщения о приведении в полную боевую готовность гражданской обороны, противоатомных убежищ, о закупках населением продуктов…
Посольство получает новое письмо от Кеннеди Хрущеву, в котором говорится о нарушении советской стороной договоренности, когда вместо «оборонительного» оружия на Кубе размещается «наступательное». Кеннеди предлагает вернуться «к прежней ситуации».
26 октября 1962 года. С официальным заявлением выступает секретарь президента по вопросам печати, в котором говорится: строительство ракетных площадок на Кубе дает основание правительству США принять более серьезные меры против Кубы. В прессе, на радио, телевидение отмечается: бомбардировка ракетных баз выходит на первое место — приведена в боевую готовность тактическая и стратегическая авиация.
Фидель Кастро встречается с советским послом на Кубе и выражает крайнюю встревоженность развитием событий и отсутствием перспектив разрешения кризиса. Кастро говорит, что допускает нанесение американцами бомбовых ударов по Кубе.
Американские летчики ведут переговоры в воздухе и на земле, запрашивают свои командные пункты о начале бомбардировок острова открытым текстом. Кастро отдает приказ своим вооруженным силам сбивать без предупреждения все военные самолеты противника, появляющиеся над Кубой. О приказе в известность поставлен командующий Группы советских войск на Кубе.
Решение советского командования: в случае ударов по советским войскам со стороны американской авиации применять все имеющиеся средства ПВО. О решении проинформирована Москва. Министр обороны СССР решение утверждает.
Советский резидент внешней разведки в Гаване направляет в КГБ шифртелеграмму:
«Начиная с 23 октября с. г. участились случаи вторжения американских самолетов в воздушное пространство Кубы и их полеты над территорией острова на различных высотах, в том числе на высотах 150–200 метров. Только за 26 октября совершено более 11 таких полетов. Порты Кубы находятся под непрерывным наблюдением кораблей и авиации США. На военно-морской базе Гуантанамо происходит накапливание военно-морских и сухопутных сил, где в настоящее время находится 37 кораблей, в том числе 2 авианосца. К вечеру 26 октября кольцо блокады Кубы замкнулось полностью и проходит по Багамским, Подветренным и Малым Антильским островам и Карибскому морю. Кубинские друзья считают, что неминуемо вторжение и бомбардировка военных объектов».
Or Хрущева Кеннеди передается ответное письмо примирительного характера. В послании отрицается наличие военных грузов на судах, идущих на Кубу, — кубинцы уже получили все средства для обороны. Нападать на США советские руководство не собирается. Война между СССР и США была бы самоубийством. Идеологические различия должны решаться мирными средствами.
Хрущев призывает нормализовать отношения. Он предлагает: советские суда не будут осуществлять никаких военных поставок на Кубу вообще; американская сторона заявит, что США не будут осуществлять интервенцию на Кубу и не будут поддерживать силы, которые имеют такое намерение. Он предлагает срочно сделать такое заявление и подчеркивает, что в этом случае причина размещения советских ракет на Кубе будет устранена.
О выводе ракет с Кубы в послании не говорится.
Резидент Фомин (Феклисов) встречается в 12.00 со Скайли, который сообщает: военные давят на Кеннеди и ему все труднее сдерживать их требования о начале военных действий. Генералы просят 48 часов, чтобы «разделаться с Кастро».
Феклисов: Кеннеди — мудрый президент. Высадка не будет легкой прогулкой. Кастро мобилизовал миллион населения, и они будут биться за каждое село. Кроме того, вы развяжете руки Хрущеву. Он может нанести свой удар в стратегически важном для вас месте…
Скайли: Это будет Западный Берлин?
Феклисов: Как ответная мера — возможно…
Позднее, в своих мемуарных записках, Феклисов заявит, что он не был уполномочен Москвой ставить так вопрос и потому действовал на свой страх и риск, исходя из политической целесообразности момента. Он считал: может быть, только такая информация охладит некоторые горячие головы в окружении американского президента.
Справка. Советскому резиденту было известно, что Западный Берлин в тот момент защищали только английская рота и французский батальон. Позднее он узнал, что у наших и немецких войск «на всякий случай» имелся план захвата города в течение двух часов.
Менее чем через три часа советский резидент снова вызывается на встречу со Скайли. Тот сообщает, что от имени американского президента советской стороне делается компромиссное предложение: СССР выводит ракеты с Кубы, а США снимают блокаду острова и обещают не вторгаться туда.
Резидент докладывает информацию послу, но тот отказывается направить это предложение в Москву. Тогда Феклисов по своим каналам передает в КГБ общение о двух встречах с доверенным лицом американского президента. Глава КГБ знакомит с его содержанием Хрущева.
27 октября 1962 года. Ранним утром из Москвы приходит срочный ответ: «Направьте сообщение за подписью посла». Штаб дивизиона ЗРК получил шифровку: быть готовым к ведению боевых действий — ожидается американское вторжение на остров.
Около 10 часов утра РЛС захватывают цель — американский самолет, двигающийся со стороны базы Гуантанамо. На экранах радаров наблюдается заход цели на территорию Кубы. Командный пункт дает команду: «Уничтожить цель!» Самолет сбит попаданием двух ракет с интервалом в несколько секунд. На месте падения обнаружена передняя часть самолета-разведчика У-2 с телом пилота, известного летчика времен Корейской войны (1950). Позднее кубинцы передали тело представителям американской стороны.
В тот день, названный американцами «черной субботой», Хрущев направляет Кеннеди дополнение к предыдущему письму. О советских ракетах там говорится: «СССР согласен вывести ракеты — “те средства с Кубы, которые Вы считаете «наступательными". Хрущев предлагает “вывести аналогичные американские ракетные средства из Турции"».
В ответном письме Кеннеди сообщает о готовности разрешить Кубинский кризис на следующих условиях: СССР вывозит с Кубы ракеты и другое наступательное оружие, а США отменяют блокаду и дают заверения, что Куба не подвергнется вторжению ни со стороны США, ни со стороны других стран Западного полушария.
Вопрос о Турции не затрагивается. Его переносят в плоскость конфиденциальных переговоров, хотя Хрущев уже заявил об этом в своем выступлении по радио.
О позиции советской стороны после инцидента с У-2 командующий советскими войсками на Кубе говорил так: «Мы на острове — отступать некуда. Мы не должны были спрашивать разрешения Москвы на отражение агрессии. Мы имели право применять тактическое оружие. Мы не имели права применять стратегическое — это только по команде из Москвы».
Справка. Соединенные Штаты с момента начала Карибского кризиса неоднократно заявляли, что, если будет сбит хотя бы один самолет, они немедленно начинают бомбить.
