Читаем без скачивания Поступь империи. Первые шаги. - Иван Кузмичев

Так уж получилось, что мое ранение вызвало несколько событий, окончательно расставив на свои места приоритеты моих будущих соратников.

Как только мы вместе с Кузьмой зашли во дворец и поднялись на второй этаж, дождаться лекаря, срочно вызванного Никифором, в двери дворца ввалился барон Либерас, требуя у слуг сказать здесь ли Его Высочество. Но вместо ответа один из служек, молодой парнишка-конюх проводил барона к нам.

Вот тогда то я и увидел растерянные глаза датчанина, успокоившиеся сразу же, как только он увидел меня в относительной целости и безопасности.

-А я то уж подумал…– расслабился он, опускаясь на одинокую тумбочку, стоящую чуть ли не на самом проходе.

-Беспокоился?– удивился я.

-О потерянных возможностях,– хмыкнул Артур, переведя дух.– Я как услышал выстрелы, сразу бросился обратно, да видать не успел чуток. Только трупы обнаружил и одного калеку, валяющегося в собственной крови.

-Что прошло, то прошло. Знакомьтесь господа: барон Артур Либерас и поручик гвардии Преображенского полка Кузьма Астафьев.

Пара человек, поклонились друг другу, показывая, что они познакомились.

-Прошу меня извинить, судари, но я вынужден вас оставить, Никифор проводит вас в ваши покои. И тебя Артур в том числе,– криво улыбнулся я, чувствуя, как немеет правая конечность.

-Конечно,– ответили они, я же встал и пошел к себе в спальню, смотря из окна как пяток гвардейцев, из пары десятков, постоянно находящихся при мне, вылетают на улицу под предводительством своего командира – капитана Михаила Нарушкина

…прошло уже больше недели с той поры, а воспоминания схватки порой продолжают будоражить кровь. Хорошо хоть уроки фехтования с Олифером не пришлось прерывать в связи с ранением, все же рабочая рука у меня левая, а не как у большинства. Встрепенувшись, я сбросил оковы задумчивости и посмотрел на Сашку, несущего в руках небольшую кожаную сумку, до поры до времени одиноко лежащую на столе, рядом с входом.

-Недавние разговоры на наших посиделках воплотились в жизнь, друзья!– счастливо сказал Александр, демонстрируя нашей компании закрытую сумму.

-Потрогайте ему лоб,– первым предложил сидящий рядом с бароном Николай Волков, сын купца, входящего в Золотую Сотню (100 самых богатых купцов Руси, которые до прихода к власти Петра держали почти все сферы торговли, в том числе и внешнюю).

-Мысль здравая,– согласился я с данным предложением, с улыбкой глядя на молодого рязанского помещика.

-У вас, что такая же короткая память, как у придворных дам!?– нахмурился Сашка, но тут же улыбнулся, увидев, что мы всего лишь шутим.

-Давай, показывай скорей, что ты там принес,– сказал Кузьма, заинтересованно поглядывая на закрытую сумку.

Как-то в один из вечеров, когда мы сидели впятером, слегка попивая пиво, зашла речь об элитных войсках стран Европы и Азии. Кто-то янычар Османской империи привел в пример, упоминая о том, как они воспитываются, чьими детьми являются, кем были до того как стали этими самыми янычарами и многое другое в этом же духе. Затем стали перебирать другие примеры. Но дальше разговоров дело не заходило. Не было еще четкой идеи, над которой стоило бы заострить внимание.

«Пожалуй, раз Петр соизволит лично устроить этот опрос своего единственного наследника и чада, то кое-что можно и выбить себе в пользование. Но об этом пока рано думать,– мысленно разложил я по полочкам свои стремленья».

И вот тут оказывается, что ни один я занят думами о том чем бы заняться! Сейчас яркий пример оного человека с торжеством открывает свою суму, доставая нам исписанные листы превосходной бумаги.

-И?– удивленно посмотрел на сотоварища барон.

-Это именно то, что нам нужно!

-А что нам нужно?– тут же спросил Артур, улыбнувшись.

-Да вы сударь издеваетесь надо мной?– нахмурился помещик Баскаков.

-Ни в коем случае!– поднял к верху руки барон.– Продолжайте, прошу вас.

И вот, когда мы выпили уже изрядно, да еще к тому же напарились в превосходно протопленной баньке, с березовым веничком, начали дискуссировать на различные мужские темы.

«Пора!– решился я, наконец, доставая из принесенного с собой тубуса свернутые листы бумаги».

-Побывал я в кое-каких местах и сумел найти интересные заметки по устройству и жизни не только янычар, но и старых греческих военных поселениях. Почитал, решил, что вам эти бумаги тоже могут показаться интересными,– на полном серьезе сказал я, раскладывая бумаги на столе.

-Если так, то можно и посмотреть, может и в правду мысль, какая дельная появится,– сказал Кузьма, беря в руки один из листков, с надписью вверху «Спарта».

Артур и Николаем взяли лежащие рядом бумаги по янычарам, Александр же задумчиво листал ветхие страницы, описывающие войска Александра Великого.

-Сколько нового порой можно узнать из всего этого,– бегая глазами по буквам, сказал Николай, делая заметку у себя в дневнике.

-Что есть, то есть. Эллины много достигли, в том числе и в военном искусстве,– соглашаюсь, чувствуя, как закрываются глаза.– Други, пожалуй, нам стоит прерваться до завтра, бумаги можете взять с собой, для ознакомления.

-Так и сделаем, а то у меня уже мушки перед глазами мелькать начинают,– устало откликнулся Кузьма.

Наши посиделки все же не смогли закончиться очень рано, но все же, благодаря стойкости присутствующих нам удалось оказаться в своих обиталищах до полночи.

Через пару дней наших посиделок к нам в компанию, попал друг Николая Волкова, Михаил Лесной один из младших сыновей боярина Первака Лесного, которому едва исполнилось 19 лет. Не сказать, что из него идеи сыпались, будто из рога Изобилия, скорее наоборот. Вот только сами замечания, которые он с удовольствием вставлял по некоторым вопросам, обсуждаемых нами говорили о многом. Что же до идей… думаю, нам найдется, кому их предлагать. Да и его незамутненный «преобразованиями» Петра разум, одного из боярских детей, в будущем поможет взглянуть на нашу деятельность через призму разных направлений к подходу в управлении государством. Ведь именно при Петре началась ломка наших, исконно русских традиций… Как бы то ни было, но наша компания занималась тем, что корпела над неким аналогом еще не созданного «Устава Воинского» Петра Великого, правда надо заметить пока еще не получившего столь говорящее прозвище.

Для чего все мы это делали? Не знаю, да и мало мы тогда думали, что будет дальше, просто захотелось что-то создать, чистое и светлое, чтобы потом можно было сказать, гордо выпячивая грудь вперед, мол «Вот поглядите, это мое!»

Следующий день мы засиделись до полуночи, спорили, ругались, кричали, доказывали друг другу, что точка зрения оппонента неверна и в корне не правильна. Перья для письма противно чиркали по бумаге, выводя буквы совершенно новой «химеры». Баловство взрослых мужей понемногу переросло в нечто большее, готовое вылупиться при малейшей трещине «яйца». Правда сама работа, кропотливая, скучная, но от того не мене важная, чем сама идея, только началась, «высасывая» силы из меня и моих соратников, штат которых немного увеличился, приняв к себе еще и Михаила, с жадным энтузиазмом взявшегося за новую, необычную работу.

В итоге новый день мы встретились сразу же после моих занятий. Из-за вчерашних споров у всех были осипшие и охрипшие голоса, но это отнюдь не убавило наш пыл.

-Друзья, а для чего мы все это делаем?– спросил всех Кузьма, отрываясь от написанных своей рукой строк Устава.

Его усталые глаза переходили с одного друга на другого, высматривая что-то.

-Как для чего?– изумился Александр.– Для, того чтобы ясное дело помочь, нашему государю-батюшке, в его непосильных заботах!

-Ну да, это как раз и понятно, «Служи Царю своему как самому себе, будь предан ему, как родному отцу…»,– прочитал строчки из Устава Кузьма.– Но для чего все это? Разве у нашего государя нет своих помощников?

-Помощники, то есть, поручик, но вот служат они моему батюшке пусть и верно, но отнюдь не бескорыстно, порой так извращая его начинания, что и смотреть тошно,– сказал я Кузьме.

Про себя же подумал, что если все получится, как я хочу, то в случае нужды можно и против гвардии кое-что противопоставить, а если уж вспомнить о техническом прогрессе…

«Мда… вспоминать действительно придется,– подумал я, вспоминая недельные трепыхания над чертежами казнозарядного штуцера и самих воспоминаний о первых нормальных винтовках, которые начали производить только во второй половине 19 века».

-Да и тебе самому не хотелось бы быть немного больше, чем просто поручиком или даже капитаном гвардии?– спросил Кузьму барон, глядя тому в глаза.

-Если бы я этого не хотел, то не сидел бы здесь,– ответил поручик Астафьев.

-Тогда и нечего смущать нас тут!– весело сказал Сашка, посыпая песком черные строчки на бумаге.