Читаем без скачивания Марина. Серия «Знакомые лица» - Татьяна Краснова

И Макс решил проверить, действительно ли это у друга слабое место:

– Вспомнил – я ее на интеллектуальных играх видел. Помнишь, городские игры в нашей школе проходили. Ее дружок был в команде. А она ему всё, что он не знал, подсказывала. Она и дружит с такими же. Охота тебе связываться с заумными?

– А на кой черт мне дуры? – отрезал Ник без всякой паузы, и Макс возликовал в душе, какой же он проницательный.

И как это, оказывается, здорово: нашел уязвимое место – и человек в твоих руках! Даже такой крутой и во всем его всегда опережавший. И решил уязвить еще разок:

– Конечно, она не дура, и хорошенькая. Я ничего не говорю. Вот только ты мне друг, а даже ее сестра говорит, что она мальчишница. Все пацаны в классе в нее повлюблялись, а ей и нравится, что они таскаются хвостом. Развлечение, в общем, вроде коллекции, соображаешь? И еще, они там все, с Зеленой улицы, настырные, все друг за дружку, а мы для них – чужие. Вот ты всё серьезно, а она, Кларисса говорит, своих дружков ни на что не променяет…

Максим бубнил в том же духе, но отпора типа «А твоя Кларисса что, не с Зеленой улицы?» – не получал. Ник, знающий толк в драках, первый раз в жизни не понял, что это тоже поединок, вызов, борьба за первенство. Он всерьез задумался над смыслом сказанного – и настроение у него упало, хотя ничего и не произошло.

Расшифровка

МАРИНА сидела за партой и смотрела на друзей. Мальчишки после праздников подстриглись. Артур зачесал волосы назад и выглядел совсем по-взрослому, у Рафаэля не осталось милых кудряшек, и он сделался похож на лопоухого олененка с большими черными глазами, а «ежик» Рудика стал еще колючее. Но постриглись не только мальчишки. Жанна отрезала свою толстую смоляную косу, и ее новая прическа напоминала Маринину. С непривычной копной на голове, она сидела неестественно прямо и неподвижно, и не оборачивалась.

А вот большой, красный от загара Фольц поминутно ерзал, вертел шеей, прятал глаза, краснел еще больше, злился на себя за это, и наконец зашептал почти вслух, сложив ладони рупором:

– Да Жанка придумала, а мы, как дураки! А я говорил – заехать чужакам в морду, и дело с концом!

Рафаэль часто и беспомощно моргал, а встретившись глазами с Мариной, тут же красноречиво указал глазами на Жанну. Марина рассерженно вспыхнула, что явно означало: да хватит сваливать всё на нее! Рафаэль, тыча в себя пальцем, начал выразительно прикладывать к уху воображаемую телефонную трубку, а потом отчаянно развел руками. Да, Марины действительно все эти дни не было дома, и звонить ей было бесполезно.

После долгой паузы Рафаэль несмело поднял ресницы. Марина смотрела выжидающе. Конечно, никаких особых прав у него нет, но вдруг он их сейчас заявит? Болтала же Кларисса, что они все в Марину влюблены. Но Рафаэль робко указал на тетрадочку: «У меня есть новые стихи». Марина, чуть не рассмеявшись, весело и сожалеюще махнула рукой: давай сюда. Рафаэль возликовал, а потом кокетливо и капризно подал тетрадочку. Марина вспомнила куплеты, которые они с Жанной и Артуром сочинили ему на прошлый день рождения:

Пусть узнает целый свет:

Княжич Рафаэль – поэт.

Он не спит и не зевает,

А в поэзии витает.

После, замолив готовно

Выдуманные грехи,

Совершенно хладнокровно

Пишет пылкие стихи!

Тут ее ткнули сзади и подали записку. Это был квадратный листок в клеточку, весь без пробелов заполненный четкими печатными буквами, которые не складывались ни в какие слова. Марина достала из-за обложки дневника такой же бумажный квадрат, но с прорезями, и, накладывая его на записку, начала читать. Этот способ шифровки они с Артуром ввели в обиход, когда выяснилось, что их записки попадают в руки Клариссы и Рахили.

«Марин, не сердись, – писал Артур. – Всё получилось спонтанно. Мы видели, что Жанка сама полезла в ту лодку, только у нас от обиды мозги затуманились. Мы с мамой привезли новые фильмы, и „Властелина колец“ вторую часть, „Две башни“. Давай у тебя посмотрим, как всегда. Если хочешь».

А Артуру ко дню рождения они с Рафаэлем и Жанной сочинили такие вирши:

Ходячая он добродетель:В общественном месте не плюнет,Ходить по газонам не станет,В автобусе купит билетик.

Обычно невозмутимый, Артур тогда хохотал громче всех, а потом на спор скакал на каком-то газоне в центре и проехал «зайцем» на автобусе.

Марина оглянулась и с улыбкой кивнула. На душе у всех четверых потеплело, все одинаково чувствовали, как с нее свалилась небывалая тяжесть. Но мир и покой были еще неполными.

Если хочется – значит, можно

НА ПЕРЕМЕНЕ Жанна подошла к Марине и с вызовом сказала:

– Всё устроила я. Я разозлилась на тебя и всех подговорила.

Когда она высказала всё, что должна бы выслушать, Марина растерялась. Жанна рассказывала о своем разговоре с Рафаэлем, Артуром и Рудиком, о том, как дружно они осудили Марину, как негодовали, возмущались и, наконец, решили ее проучить. Слушать это было невыносимо, а демонстративная честность вызывала только чувство неловкости. «Зачем она всё это говорит?!»

– Короче, ты теперь не хочешь меня знать.

Тут Марину осенило: да неважно, что она мелет. Важно, что она подошла. И Марина сказала самым обыкновенным и нисколько не натянутым голосом:

– Да брось ломаться. Косу зачем отрезала? Я тебя и не узнала.

– Я сама себя никак не узнаю! Прямо чудовище какое-то! Я всё думаю: если бы я была на твоем месте, а ты на моем, ты бы со мной так не поступила – и это бесит! А коса – черт с ней, я, наверно, несовременно выгляжу, если никому не нравлюсь.

– Артур фильм притащил, пошли ко мне смотреть после уроков.

– Издеваешься, что ли? Предательство нельзя простить.

– Если хочется – значит, можно, – твердо сказала Марина.

– Правда, что ли, мир? – развеселилась Жанна. – И правильно, не хватало еще поссориться из-за паршивого чужака!

– Он не паршивый.

– Чего? Так ты не собираешься послать его подальше?

Марина молчала, глядя на нее с изумлением и вопросом.

– Ну ты даешь, – проговорила Жанна, подозрительно всматриваясь в лицо подруги. – А я обрадовалась, что всё будет, как раньше.

– Да чем он вам помешал? Вы же никто его даже не знаете!

– И знать нечего, – отрезала Жанна. – Ты, что ли, вообразила, что приведешь его в нашу компанию? И как это будет? Ну, представь: ты его хоббитов с нами смотреть позвала – и все сидят, как дураки, особенно мальчишки. И ему больно весело будет!

Марина растерялась. Жанна, кажется, права. Ник, такой замечательный, в их компании действительно будет и смотреться, и чувствовать себя, как… чужой. И он, и ее друзья – прямолинейные, открытые, поэтому и они его не примут, и он вряд ли захочет вписываться.

Но почему, почему хорошие люди не могут быть вместе! Ладно, она постарается разорваться на столько кусков, сколько друзей. Ведь о выборе и речи быть не может. И ничего страшного: душа – она большая, ее так много. Хватит на всех. А потом, может, как-нибудь всё образуется. Конечно, они с Ником только что горевали, что опять начинается школа и они не смогут видеться так часто, только после уроков, но…

– На фильм его и правда не стоит звать. Я увижусь с ним завтра, – решила Марина.

Жанна довольно улыбалась.

Следующим уроком была математика, и Марине сполна досталось за камешек, брошенный в собачонку. Рафаэль самоотверженно пытался доказать, что это был он, но получил ответ: «Круговая порука! Нечего ее выгораживать!»

Но не это подпортило радость примирения. Когда Марина позвонила Нику сказать, что этим вечером занята, он огорчился больше, чем можно было ожидать, и почему-то сразу угадал: «Ты сегодня с ними?» Раньше ей ужасно нравилось, когда один из них понимал другого, едва тот начинал, и даже если еще не начинал говорить. Но эта телепатия озадачила. Ник ревновал ее к друзьям так же, как они – к нему. С равномерным распределением души получалась загвоздка.

Такое бывает?!

– ГЛЯДИ, куриный бог! Надо же, прямо как на море!

Марина взяла с протянутой ладони Ника серый голыш с дырочкой посередине. Они гуляли по безлюдному берегу озера. Шлепать босыми ногами по нагревшемуся за день мелководью было просто блаженством.

– Его можно надеть на шнурок, – сказала Марина, снимая со шнурка кулончик-сердечко и пытаясь попасть размахрившимся кончиком в куриного бога. – У Петровны бы лучше получилось. У нас есть две соседки, Петровна и Глебовна. Они свои домики летом дачникам сдают, а сами гордятся, что на пляже сорок лет не были. Вечно во дворе толкутся, стирают, обеды на самодельных печках готовят и сплетничают. А еще плетут всякие шляпы, бусы мастерят. А потом в магазинчике Грачевых продают. Мне Петровна один раз бусы из яблочных семечек подарила, лаком покрытые. До сих пор где-то лежат.