Тогда ты, Легмар, стал десятником.
Тогда ты не был трусом.
А сейчас?
Мне вдруг захотелось прямо сейчас, сию минуту надеть ЭТО. Не откладывая. Пока еще есть уверенность в себе, пока еще есть злость на себя за этот страх, за эту трусость. Я не боюсь, я не боюсь, я не боюсь, убеждал я себя. Но так и стоял неподвижно, не смея снова опустить руку в карман, в котором лежало ЭТО.
Я не боюсь.
Но Эрса, девочка моя, на кого ты тогда останешься?
А я-то еще хотел зайти сегодня по пути домой на рынок и купить тебе платок к именинам - до платка ли сейчас? До именин ли? Завтра тебе пятнадцать - а меня уже не будет. Не будет, точно не будет, потому что не под силу мне справиться с драконом. Все ведь знают - сам Эргин сражался с ним еще тогда, когда дракон жил за Горбатым холмом. Сражался и погиб, сгинул без следа. А я же не Эргин, я уже стар и только и держусь на том, что караул у башни - служба нетрудная. Для боя-то я уже не гожусь, да и раны старые дают о себе знать. Правда, ЭТО дает человеку силы, я знаю. Но не такие же силы, чтобы победить дракона. Так, немного измотать его, слегка ранить. Но не убить. И пользы от того, что я погибну, никому не будет. Никто ведь никогда и не узнает, как и за что я погиб. Ведь об ЭТОМ нельзя никому говорить, ЭТО никто не должен у тебя видеть, иначе в решающий момент оно потеряет силу.
Я погибну, исчезну, как исчезла когда-то твоя мать, Эрса, и ты останешься одна. А я-то еще мечтал выдать тебя за Кумназа, нашего сотника.
О чем ты думаешь, Легмар, старый ты дурак? Что толку во всех твоих мечтаниях, если дракон выйдет на свободу, если спалит весь город? Об этом следует тебе думать, обо всех людях, а не только о дочке своей, раз уж ЭТО выбрало тебя. ЭТО никогда не появляется напрасно.
И тут я увидел Екара. Он показался из-за угла башни - в шлеме, с копьем, - заметил меня, как-то нерешительно потоптался на месте, потом робко пошел через площадь в мою сторону. Я ждал. Молча, не двигаясь с места.
- Легмар, - сказал он, останавливаясь шагах в пяти от меня, - там смена пришла.
- Уже? Рано же еще.
- Их там целый десяток. С Пенгером. Сказали, что их из ратуши прислали.
- Сдурели они совсем. Чего тут целому десятку охранять? - Я наконец заставил себя сдвинуться с места, прошел мимо Екара и двинулся к караулке.
- Они там все злые, - говорил Екар, с трудом поспевая за мной. - Их кого откуда повытаскивали и заставили вне очереди в караул заступать. Двоих так даже со Срамного конца привели.
- И чего они говорят?
- А ничего не говорят - ругаются только. А Пенгер сказал, что сейчас всей страже отпуска отменены, что все при ратуше, как при осаде было, жить будем. Я так думаю, - он наклонился, понизил голос, - что это все из-за знамений. Пенгер сказал, что человека будто бы какого-то с утра словили, гибель он будто городу предрекал. Народ волнуется, порядок надо восстанавливать.
- Поменьше болтай, - сказал я на всякий случай. Сам-то я вообще никогда не болтаю, даже когда напьюсь. Сижу и молчу. А то слово вымолвишь, и пойдет оно гулять. Кусай потом локти да не спи ночами. Екар, правда, парень честный, не доносчик, да и мне многим обязан. Но кто может сказать заранее, как он себя поведет в такое время? На допросах у камаргосов у кого хочешь язык развяжется.
Пенгер встретил нас шагах в тридцати от караулки. Двое из его стражников стояли у входа, еще один застыл как столб у первого из домов переулка. Я приказал Екару отойти, и мы остались с Пенгером с глазу на глаз под палящим полуденным солнцем.
- Что случилось? - спросил я.
- А я знаю? Камаргосы задали жару кому-то в ратуше, наш тысяцкий озверел совсем после этого, приказал вот собрать всю стражу, сам по городу носится, посты расставляет.
- Война?
- Не похоже. Гонцов сегодня не было, я знаю. По-моему, - он наклонился почти к самому моему уху, - это из-за дракона. Знамения всякие там, слухи, человек еще этот утром... Народ вроде бы заволновался, вот в ратуше и перетрусили, как обычно.
- Это они умеют. Нам-то с Екаром что делать?
- Не знаю. Там никто ничего не знает. Велено вас сменить, на площадь никого не пускать - и все. Да кто же сейчас, спрашивается, сам сюда пойдет, при знамениях-то? Будь моя воля - бежал бы из города без оглядки и к башне этой треклятой зарекся бы подходить.
- Так что, может, нам с Екаром домой заскочить можно?
- Я бы не советовал. Общий сбор, нагорит еще. Я бы на твоем месте прямиком к ратуше отправлялся.
Я зашел в караулку, захватил свой ночной плащ, и мы с Екаром медленно пошли вниз по переулку к центру города. Он пытался поначалу о чем-то говорить, но я молчал, и постепенно он затих, вздыхая. Такая жизнь ему явно не нравилась. Тебя бы на мое место, со злобой думал я, слушая эти вздохи, но ничего не говорил ему.
ЭТО лежало у меня в кармане вместе с какими-то медяками и изредка тихонько позванивало. Оно ждало своего часа - моего часа.
Но я не мог надеть его. Теперь - не мог. Не мог, и все, бывает же так, что человек не может. Не из-за себя - из-за дочки. Каково ей-то будет жить, если я исчезну? Если сейчас исчезну, сегодня, когда общий сбор объявлен, когда я, стражник, никуда отлучаться права не имею? Это раньше было просто - раз, и нет меня. А теперь - не то. Да и времена не те теперь. Сегодня я никуда, даже на ботву с драконом права не имею отлучаться. Исчезни я - и камаргосы девочку мою в покое не оставят, это уж точно. Не могу я ее так подвести. Не могу - и все.
Я даже облегчение почувствовал, когда до этого додумался. Не надо биться с драконом - и хорошо. И черт с ним, с драконом. Пусть ЭТО достанется кому-то другому. Я не трус, но и не герой, и я права такого не имею - жертвовать будущим, а то и жизнью дочери.
Не для того я ее растил, чтобы она камаргосам в лапы попала.
Но как быть с ЭТИМ?
Мы уже спустились с холма и шли теперь по Кузнечной улице к Ратушной площади. Со всех сторон стучали молотки, пахло дымом, гарью и раскаленным металлом. Если кто и справится с чертом, так кузнец, вспомнил я пословицу. И решился.
- Подожди здесь, - бросил я Екару и вошел в одну из кузниц. Жарко пылал огонь в горне, двое подмастерьев налегали на меха, пожилой кузнец, черный на фоне раскаленных угольев, что-то поворачивал в огне железными щипцами. На меня он не обратил никакого внимания, но один из подмастерьев бросил мех и подошел ко мне. Я вынул нож из ножен на боку.
- Он плохо закален, быстро тупится. Сможешь исправить?
- Мастер сейчас занят. Оставь нож до завтра - сделаем.
Я сунул нож обратно в ножны, повернулся и двинулся к выходу. Рука сама собой полезла в карман, сжала ЭТО в кулаке. У двери было темно, никто не заметил бы, что я делаю. На какое-то мгновение мне казалось, что я не сумею разжать кулак - ЭТО имеет над людьми магическую силу. Но я сумел его разжать, оно тихо скользнуло вдоль ноги и упало на пол. Здесь было шумно, никто не услышал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
