по возвращении домой было невозможно. Все они были заряжены на срочный акт перевоспитания нас любыми методами в связи с опасением за будущий социальный статус своих детей («Ты или начнешь учиться нормально, или пойдешь поломойкой работать! Я не собираюсь тебя на своей шее таскать до старости!»). История вроде веселая, но детские чувства в предвкушении домашнего скандала и физических наказаний были не самые радужные: отлично помню, как у меня уже с самого утра колотилось сердце, а когда мама приходила домой и ключ поворачивался в замке, у меня темнело в глазах и страх стоял комом в горле. Точно так же я чувствовала себя и в 26 лет, когда мне на телефон приходило очередное сообщение от руководителя или меня вызывали на ковер: я моментально регрессировала в беспомощного ребенка, которого сейчас будут бить, а он ничего не сможет с этим поделать. Это была не магия, а элементарная работа мозга, который раз за разом воспроизводил уже знакомый мне опыт: если кто-то рядом злится, просто замри и жди, когда все закончится.
Для того чтобы справиться со своими паническими состояниями, настигавшими меня везде, где гипотетически мог произойти конфликт, мне понадобилось именно то, что я предлагаю вам сделать сегодня: дать опору той своей детской части, которая оставалась один на один с угрозой и была бессильна на что-то влиять. Только после работы с тем самым внутренним ребенком, то есть с теми участками опыта, которые мозг бережно хранил и использовал для выживания в любой более-менее похожей на конфликт ситуации, я смогла разнообразить свой поведенческий репертуар и начать защищать себя в конфликтных ситуациях, спокойно чувствовать себя в напряженных диалогах и оставаться ВЗРОСЛОЙ даже тогда, когда собеседник явно агрессивен.
Способность ощущать себя взрослым и устойчивым человеком, смотреть на себя взрослыми глазами и делать выбор, исходя из взрослого эго-состояния, – неотъемлемая часть здоровой самооценки. Если вы попытаетесь ограничиться рекомендациями из первых глав и решите, что собрать факты о себе посильно, а все эти внутренние дети и нарциссические стыды – что-то уж слишком странное и сложное, то очень скоро обнаружите, что вам снова «ничего не помогает и эта книга хрень какая-то».
Ну что ж, на этом мои аргументы о значимости работы с последствиями детского опыта иссякли. Пришло время перейти к непосредственной работе, которую вы можете проделать самостоятельно. Стоит сказать, что не любой детский опыт вы можете обработать своими силами, и практика, предложенная далее, будет особенно эффективна в сочетании с личной психотерапией, которую я безусловно рекомендую всем, для кого актуальны вопросы, разбираемые в этой книге.
Ниже вы найдете QR-код, который направит вас на сайт с аудиоматериалами для работы с внутренним ребенком. Прежде чем приступать к прослушиванию медитации, удостоверьтесь в том, что вы готовы к этому трепетному процессу:
• Позаботьтесь о том, что ближайшие 30 минут вы можете провести в одиночестве, не слушайте медитацию в общественных местах или во время вождения. Для качественного проживания процесса вам необходимо быть наедине с собой в безопасной уютной обстановке.
• Подготовьте все, что может помочь вам расслабиться: мягкие подушки, плед, ароматические свечи, горячий чай. Запаситесь бумажными платочками: нередко встреча со своей детской частью бывает крайте эмоциональной.
• Позвольте себе побыть в процессе без оценки и без погони за результатом. Любые ваши чувства и состояния во время медитации имеют право на существование и возникают не на ровном месте.
• Не прерывайте медитацию, резко выключая ее и открывая глаза, процесс важно завершить мягко. Если вы понимаете, что вам становится страшно или плохо, сконцентрируйте внимание на своем дыхании, не продолжая визуализировать, но и не открывая глаз. Дышите глубоко и медленно в течение минуты и после этого медленно открывайте глаза. Вставайте медленно, с вниманием к своим телесным ощущениям.
Будьте нежны и бережны с собой и обращайтесь к специалистам, если чувствуете себя плохо!
Глава 4
Внутренний критик: да уж, другие уже давно до этой главы дочитали…
Откуда берется этот зверь и в чем его ценность
Ну что ж, друзья, не будем тянуть! Мы с вами уже познакомились достаточно близко для того, чтобы начать вводить в обиход такие странные и подозрительные слова, как «субличность». Когда я начинаю говорить людям о том, что их личность состоит из разных частей, каждую из которых можно представить себе в виде отдельного человека, и, более того, эти части между собой конфликтуют и им нужна помощь в примирении, доверие ко мне как к профессионалу стремительно падает, а на лицах собеседников бегущей строкой проявляются слова: «Да, бабушка, а еще инопланетяне нас обязательно спасут». Но я не теряю энтузиазма, ведь если мне люди могут и не верить, то к таким признанным ученым-психологам, как Зигмунд Фрейд, Эрик Берн, Роберто Ассаджиоли и Фриц Перлз, придется прислушаться!
Все вышеперечисленные ученые основывают свои работы на простой истине: детский опыт влияет на любого взрослого человека по сей день, в том числе и на тех, кто в это не верит (на таких людей он даже с особой силой влияет). Стоит помнить, что рождаемся мы весьма беспомощными существами. Судите сами: детеныш жирафа уже через час после рождения может встать на ноги и пойти по своим жирафьим делишкам, а в один год уже живет самостоятельно, в то время как для адаптации человеческого ребенка к самостоятельной жизни уходит минимум 15–20 лет, и это еще при благоприятном развитии событий. Думаю, каждый из нас может припомнить людей, которые и в 40 лет не очень готовы к самостоятельной жизни. А вот представить себе сорокалетнего жирафа, живущего с мамой, потому что он «ищет себя и мир его не оценил», сложновато. Это, безусловно, грубое сравнение, и оно нужно здесь лишь для демонстрации длительности периода абсолютной зависимости человеческого детеныша от значимых взрослых – именно этот фактор оказывает фундаментальное влияние на формирование психики человека и ее структуру.
Когда я работала воспитателем в детском саду, мне не единожды приходилось помогать детям адаптироваться к новой среде. Среди «адапташек» мне особенно запомнился трехлетний Илюша, которого я про себя называла «Шоушенк», ибо он пытался сбежать из садика при любой удобной возможности. Однажды Илья договорился со мной о том, что он десять минут посидит в раздевалке (она находилась прямо перед входом в помещение, где шло занятие) и «погрустит», а затем вернется в группу. Возможно, для читателей, привыкших к суровым реалиям традиционных детских садов, эта договоренность покажется невозможной, поэтому поясню, что я работала в частном
