душу Ивэна. Он понимал, что его жизнь никогда больше не вернется в привычное русло, но шаги его были тверды и уверенны.
Он видел, как открываются тяжелые резные ворота, охраняющие вход в город. Там в проеме, ожидая своих спутников, остановилась Мириам.
— Добро пожаловать, Ивэн, — проговорил Морган, обернувшись к нему. — Теперь это — твой дом.
Глава 6. За Эстелрос!
Ранее. Южные границы Айриндора
Неприступный замок раскинулся у подножья невысокой горы Эстелрос у южных подступов Айриндора. Над его приземистыми башнями гордо реяли светлые сияющие знамена. С их полотен на врагов взирал устрашающий зверь, в грозном оскале обнаживший острые зубы — волк, истинный хозяин этих земель. Вокруг замка, подобно бисеру, рассыпалась целая деревня. Дома крестьян и господских слуг окружили его плотным кольцом.
За холодными зимами приходила весна, за ней — изобильное лето, время шло, принося с собой новых жителей, ремесленников и купцов, проповедников и землепашцев — они наполняли собой деревню, подобно тому, как капли вина наполняют глубокую чашу. Почва у подножия горы была плодородной. Недалеко проходили торговые пути, ведущие прямо за море, но не всякий решался поселиться в этом месте. Усталый путник предпочел бы обойти его стороной и скоротать ночь в глухом лесу.
Местный лорд — молодой Кейрон Бранд, Страж Серебряных врат Айриндора, был первым знаменосцем королевства. Его люди смело бросались в бой под серебристыми знаменами его семьи, а об отваге приближенных стражей лорда не переставали судачить в придорожных тавернах. Пока он оборонял юг, король Айриндора Эльрат спокойно восседал на своем высоком троне, даруя в ответ защиту от служителей церкви, обличающих неугодных. Кейрон Бранд, его семья и многие жители Эстелроса — были в их числе.
Эльрат нуждался в защитнике юга, достаточно преданном и смелом, чтобы раз за разом отражать атаки упорного врага. Его давний враг, король Руалийского королевства, именующий себя Леонаром Освободителем, не мог смириться с тем, что когда-то принадлежащая ему земля была отвоевана во владения Айриндора. Но Кейрон держал границу неприступной.
В одну из самых тихих летних ночей жители Эстелроса были разбужены ударом тяжелого колокола. Сторожевой на башне заметил медленно приближающееся зарево.
— Руалийцы! Руалийцы! — кричал он, пробегая по главной деревенской улице, стараясь постучать в каждый дом, но колокол пел громче, так, что мог поднять даже мертвого.
— Найди детей и спустись в комнату под сводами, — в это время лорд Бранд уже раздавал указания своей жене леди Эдине, быстро облачаясь в свои легкие доспехи. Эти слова она слышала уже десятки раз, но все же, впитывала в себя каждое слово, слетающее с его губ. Как в последний раз.
— Я приказываю тебе быть смелой, женщина. Мы не сдадим замок, сколько бы южан не пришлось перебить! — продолжал он свои наставления, а она все смотрела на него стараясь поглубже упрятать в памяти его колючие карие глаза, всклокоченные волосы цвета пшеницы, пахнущие медом, широкую грудь на которой она засыпала ночами, крепкие руки, которые жарко обнимали ее — все, что так безумно нравилось ей, и только крепче сжимала свои тонкие пальцы в кулак. Так слезы отступали, и она чувствовала в себе силы быть супругой Стража Серебряных врат, лорда Бранда из Эстелроса.
Она, отбросив свои сомнения, вдруг бросилась к нему и поцеловала. Предчувствуя сражение, ее супруг становился яростным и властным, и она сделала это пока можно было разглядеть в нем мужчину, столь нежно любящего ее. Каждый раз, когда он брал в руки меч, она боялась, что больше не увидит его.
— Ты поняла меня, Эдина? — гневно прорычал лорд, едва оторвавшись от ее губ.
— Как и всегда, свет моей жизни, — ласково ответила она, заставив мужа устыдиться своей грубости.
Кейрон отвернулся — не мог видеть ее такой без боли в сердце. Он был сильным и крупным мужчиной — таких великанов никогда ранее не рождалось в его семье, но он не мог назвать себя непобедимым. Поднимать знамя Брандов над своим войском было куда легче, пока в его жизни не появилась Эдина. Он больше не мог бездумно очертя голову бросаться в первых рядах навстречу своему врагу. Ему приходилось обещать вернуться, и он не мог не сдержать слова. Он не боялся смерти, но его страшила мысль об одиночестве любимой женщины.
— Безумие, — устало проговорил он, бросив короткий взгляд за окно. Горизонт алел, отражая в себе горящий лес. Черные клубы дыма стремились прямо в небо. Над всем этим о приближении врага гудел набатный звон. Лаяли встревоженные собаки, кричали люди. — Этому нет конца.
— Пусть Создатель направит твою руку, — прошептала Эдина, зная, что с той поры, как был убит Вистан, перед боем ее супруг молится только ему. Он видел в брате истинного героя, в себе же — лишь того, кто должен защитить свой дом и людей.
Кейрон оглянулся на нее, оборачивая широкий кожаный ремень вокруг пояса. Он нахмурился, словно недоумевая, почему она все еще с ним, в их покоях, но в его глазах она увидела нежность и тоску.
— С рассветом я вернусь в замок, моя леди, — пообещал он. — Ожидание не будет долгим. Только подари мне свою улыбку.
Губы Эдины дрогнули, она хотела ответить, сказать о том, как сильно любит его и как будет молиться о нем в эту ночь, но расслышала за дверью тяжелые шаги стражей. Когда распахнулась дверь, она опрометью бросилась прочь — к комнате мальчиков, успевая раздавать указания всполошившимся слугам.
Когда бил набат, замок казался ей огромным лабиринтом, слишком большим домом ее маленькой семьи. Уже на пороге Эдина почувствовала неладное — ее материнское сердце было трудно обмануть. Комната оказалась пуста, простыни не тронуты. Быстрее ветра она помчалась туда, где укрывалась вместе с другими женами и детьми тех, кто вставал на их защиту. Она уже знала, что мальчиков нет и там. Вдруг ей вспомнились наставления матери о том, что леди не должна носиться, подобно скверному сорванцу, и горько рассмеялась — та ничего не знала о страхе.
В зале под сводами уже теснились женщины с младенцами на руках, дети постарше и немощные старики. Никто из них не видел ее сыновей.
Было шумно от слез и стенаний. Слуги рассыпались по замку, силясь найти пропавших, Эдина же вышла во внутренний двор, где сновали стражи и крестьяне, готовые защищать свою деревню — все мужчины от совсем юных до старых опытных воинов, чьи виски давно посеребрила седина. Во всей этой сутолоке леди Бранд была незаметна. Кто-то даже сбил ее с
